Читать книгу Башня Богов: испытание человечества - - Страница 7

Белое пространство не исчезло сразу. Оно держало меня ровно и спокойно, как очередь – пациента перед кабинетом, где решается судьба. Экран висел передо мной на той же высоте, и плёнка под пальцами ощущалась так, будто я трогаю не воздух, а тонкое стекло, которому всё равно, верю я в него или нет.

Текст сменился, и на секунду я даже почувствовал облегчение. Я привык к тому, что в любой системе есть понятный ритм: вопрос, ответ, подтверждение, результат. С этим ритмом можно работать, даже если от него несёт чем-то чужим или даже чужеродным.

«Статус первого участника Башни Богов подтверждён».

Я прочитал это, и внутри шевельнулась глупая, почти детская радость – я сумел не сломаться там, где меня пытались сломать на первом же шаге. Я стал первым. Я не знал, что это значит. Я пока не понимал цену. Но слово «первый» всё равно ударило в голову, как короткий глоток чего-то крепкого. Или как гимн, внезапно зазвучавший над твоей головой – мечта любого спортсмена, попавшего в олимпийскую сборную и идущего к победе.

Ниже, чуть меньшим шрифтом, появилась новая строка.

«Бонус первенства закреплён. Доступ откроется после прохождения первого этажа».

И тут же рядом с радостью появилось другое чувство, тяжёлое и обидное, как мокрая куртка на плечах. Бонус откроется после первого этажа. То есть ещё не сейчас. Получается, в этой Башне всё устроено так же, как у курьерского сервиса, только вывеска другая. Сначала докажи, потом получишь. Сначала выживи, потом награда. А если не выживешь, награда так и останется красивой строкой в системе. Но зато её тебе пообещали.

Я машинально перенёс вес на левую ногу и только тогда понял, что делаю это автоматически, не оглядываясь на колено и не перекашивая корпус, как раньше. Я стоял ровно. Тело держало меня так, словно я всё ещё был человеком, который не привык думать о связках и боли.

В это было настолько сложно поверить, что мой мозг на автопилоте стал искать подвох. Я провёл ладонью по бедру, словно проверял, на месте ли оно. От этого жеста стало стыдно – человек не должен проверять себя, как вещь после ремонта. Но я проверял, потому что слишком долго жил в режиме, где тело постоянно напоминает, что оно хрупкое.

Подвоха не было. Я не чувствовал ни дрожи, ни привычной тяжести в суставе. Это вызвало ещё одну короткую вспышку радости

Экран, будто уловив, что я отвлёкся, выдал следующую строку.

«Перемещение в общий хаб участников подтверждено».

Под ней появилось короткое предупреждение:

«Внимание. Контакт с другими участниками – возможен. Конфликтные действия ограничены правилами хаба».

Я задержал взгляд на слове «конфликтные» и подумал, что это звучит смешно. Люди умеют конфликтовать даже в очереди за кофе, а тут их собирают в каком-то хабе, растерянных, ничего не понимающих, спешащих по своим делам и наверняка опаздывающих, как я. Ничего не объясняя, заметьте.

Да, в хабе точно будет весело. Прямо праздник.

Я поднял руку, чтобы ткнуть в экран. Никаких кнопок на нём сейчас не было, но мне, привыкшему к постоянному движению, требовалось делать хоть что-то. А в следующий миг белое вокруг дёрнулось, как картинка на старом мониторе, когда меняется источник сигнала. Воздух стал плотнее на долю секунды, и мне показалось, что мир сделал вдох.

Потом всё выключилось.

Нет, не так, как бывает после многодневного недосыпа, когда ты «моргнул» и вернулся. Здесь я никуда и не «уходил», только ощутил движение, как будто меня взяли за воротник и протащили сквозь узкую щель. Но ощутил не телом, а чем-то другим, расположенным в глубине грудной клетки.

И тут же понял, что я больше не один.

Хаб выглядел иначе, чем белая пустота. Здесь была форма. Здесь были углы и даже потолок, высокий, но вовсе не бесконечный. Свет с него лился хоть и ровный, но не стерильный, и ложился на остальные поверхности так, что можно было понять, где металл, где камень, где стекло. Пол под ногами, например, был каменный, гладкий и серый, с тонкими ровными линиями, похожими на швы между плитками. По кругу стояли колонны. Не декоративные, кстати, а очень даже функциональные, судя по лежащим на них балкам.

Вокруг стояли люди. В смысле, вокруг меня, а не колонн – каменные колоссы сами окружали разношёрстную толпу, собравшуюся в этом странном месте. Я быстро пересчитал присутствующих. Двадцать пять, плюс-минус. Кто-то стоял ближе ко мне, кто-то дальше. Одни уже сбились в маленькие группы, другие держались особняком то ли из-за растерянности, то ли из природной необщительности. У одних в руках были телефоны. У других – сумки. Кто-то стоял в куртке, кто-то в худи. Один парень был в спортивной форме, другой в офисной рубашке, которая уже выглядела так, будто хозяин надел её не час назад, а сутки.

Взгляды были одинаково растерянные, ищущие, полные вопросов и изучающие. Люди смотрели не друг на друга. Их внимание было приковано к дверям, расположенным вне кольца колонн. Дверей было несколько, все выглядели массивно и многообещающе.

Только обещаниям здесь верить было опасно – уж это-то я понять уже успел. И, думаю, я был тут далеко не единственным умным.

Слева кто-то выругался вслух. Глухо, без намерения привлечь к себе внимание:

– Да вы издеваетесь…

Голос был мужской. Я повернул голову и увидел широкоплечего парня в куртке, который держал руку на затылке, словно проверял, не ударился ли им. Рядом с ним стояла девушка на пару лет моложе. Она молчала и смотрела на пол, но было хорошо заметно, как дрожали у неё пальцы.

Я сделал шаг вперёд и снова поймал себя на том, что двигаюсь слишком уверенно. Так двигался тот, прежний я, который считал, что всё под контролем. Да уж, к хорошему быстро привыкаешь. И все увечья забываются сразу, как перестают о себе напоминать.

Я сбросил темп и заставил себя идти спокойнее. Во-первых, я не хотел выглядеть агрессивно со своей энергичной походкой. А во-вторых, я хотел понять, что происходит. И сделать это быстрее остальных.

Внезапно передо мной, на уровне чуть выше груди, всплыл экран. Тот же прямоугольник, та же плёнка, та же уверенность в своём праве висеть в воздухе. Только размер чуть компактнее.

Но теперь экран был не только у меня. Я увидел, как у других людей тоже появились экраны вроде моего. У некоторых они как-то тревожно мигали, словно барахлили. Или показывали одну и ту же строку. Или вообще были пустые, как будто система ждала, пока человек перестанет паниковать и начнёт читать.

На моём экране были надписи, короткие и сухие.

«Хаб первого набора. Участники: 25».

Ниже:

«Статус первенства подтверждён. Бонус первенства станет доступен после прохождения первого этажа».

Я снова упёрся взглядом в эти слова, и радость внутри вспыхнула ещё раз. Мне захотелось улыбнуться. Я даже почувствовал, как рефлекторно дёрнулся уголок губ, и усилием воли заставил себя сдержаться.

И тут же рядом снова поднялась злость на то, что награда отложена, что её надо заслужить. Как будто я не заслужил уже тем, что вообще не сломался в белой комнате! Вон, почти у всех с экранами что-то не то, явно ещё не взяли себя в руки. А я – взял. И всё равно мне опять показывают морковку и не забывают напомнить, что я получу её только после первого этажа.

Я сжал пальцы и отпустил. Сжать было приятно, отпустить – правильно. В этой башне эмоции либо станут моим топливом, детонирующим строго в нужный момент, либо ошибкой. Я не знал, что меня ждёт, и какой мне предстоит выбор. Но я точно не хотел, чтобы эмоции делали этот выбор за меня.

Я поднял голову и быстро прошёлся взглядом по людям, как по списку, запоминая приметные черты внешности, позы, манеру держаться, лица и застывшие на них выражения. Это была привычка ещё с соревнований. Умение во внешнем видеть отражение того, что внутри.