Читать книгу Укрощение гнева. Распознай первые признаки гнева и остуди его - Мэтью Маккей - Страница 12

Идея о том, что люди наделены базовым инстинктом агрессии, получила квазинаучную поддержку в работах Рэймонда Дарта. Его анализ находок в южноафриканских пещерах, особенно в Макапансгате, привел его к яркому описанию ранних предков человека.

Предки человека отличались от современных обезьян тем, что были закоренелыми убийцами: плотоядными существами, которые силой захватывали живую добычу, избивали ее до смерти, разрывали изувеченные тела, расчленяли, утоляя свою жажду горячей кровью [своих] жертв (Quoted in Leakey, 1981).

Изучая окаменелости австралопитеков, найденные в пещерах, Дэрт обнаружил следы несомненного насилия. В опубликованном в 1953 году очерке он обобщил свои взгляды на происхождение человека: «Забрызганные кровью архивы человеческой истории со времен шумеров до недавних зверств Второй мировой войны созвучны универсализму раннего каннибализма… Каинова печать разъединяет человека и его антропологических родственников по признаку питания и роднит первого скорее с хищниками».

Выводы Дэрта были расширены его последователем Робертом Адри в книгах «African Genesis» и «The Territorial Imperative». Яркие описания, изобилующие изображениями плотоядных хищников и каннибализма, послужили развитию идеи о том, что человек не может избавиться от своих агрессивных инстинктов, он является «…хищником, наделенным инстинктом убивать при помощи оружия».

Современная наука опровергает положения, на которых основывались Дэрт и Арди, описывая наше кровавое прошлое. Боб Брэйн, сотрудник Трансваальского музея в Претории, обнаружил окаменелости, захороненные на дне глубокой пещеры под 30-метровым слоем земли. Под его тяжестью останки гоминидов выровнялись и разрушились. Если рядом с черепом случайно лежал какой-нибудь камень, то под тяжестью слоя земли он мог просто вдавиться в кости, вызвав их перелом от сдавливания, внешне похожий на следы смертельного удара по голове.

Доводы Брэйна подтверждают и результаты «эксперимента природы», когда в готтентотской деревне было обнаружено большое количество фрагментов костей коз. Козлятина в Южной Африке была основным продуктом питания, а отбросы шли на корм собакам. Когда ученый собрал и рассортировал найденные кости, он обнаружил, что сохранилась только лишь наиболее толстая и устойчивая к внешним воздействиям часть скелета коз. Коллекция костей поразительно напоминала аналогичную находку в местечке Макапансгат. В настоящее время считают, что окаменелости, которые Дэрт определил как оружие, вероятнее всего представляют собой отбросы, оставшиеся после собачьих «трапез».

Одним из наиболее известных сторонников эволюционного обоснования человеческой агрессии был Конрад Лоренц. Автор известной книги «Агрессия, или так называемое Зло», связывает агрессивность, присущую человеку, с универсальным «инстинктом территории», хорошо изученным в биологии. В животном мире территории обитания разграничиваются и осваиваются с помощью ритуальных проявлений агрессии. Согласно Лоренцу, наши предки вооружились и превратили ритуалы в кровавую схватку, драматизм которой усиливался благодаря изначальной склонности человека к убийству.

Ученые школы Лоренца утверждают: агрессия – основа механизма выживания животных на данной территории, она подогревается постоянной необходимостью внешнего выражения. Согласно Лоренцу, враждебность может разрядиться вовне под действием определенного стимула, как, например, угроза, исходящая от другого животного. Но если таковая отсутствует, внутреннее напряжение, создаваемое врожденной агрессией, в конце концов достигает «критической точки» и прорывается спонтанно. Очевидно, что теория биологических факторов может использоваться для объяснения многих явлений – от семейных стычек до ядерной войны!

Антрополог Ричард Лики (1981) не согласен с теорией Лоренца. Прежде всего, считает он, привязанность животных к определенной территории обуславливается защитой ресурсов или фактором репродуктивности. И бои колюшек, и утренняя какофония гиббонов – заявление своих прав на территорию. Чужаков встречают ритуальным сопротивлением, и таким сугубо биологическим образом, без причинения физического вреда побеждает более приспособленный.

По сути, биологически формы «агрессии» – не что иное, как проявления конкурентной борьбы, а не физическое насилие. Биологическое преимущество такого поведения очевидно. Вид, который решает конфликты с помощью насилия, снижает свою общую приспособленность к выживанию в и без того сложной среде. Этот факт глубоко укоренен в природе выживания, и эволюционный успех зависит от него. Животное, неспособное сдерживать свою жажду убийства, ставит себя и свой вид в невыгодное эволюционное положение.

Наши предки, вероятно, жили небольшими группами, состоящими из близких родственников. Соседние племена, по-видимому, также были между собой в кровном родстве. Любой акт убийства, скорее всего, затрагивал кого-то, кто был родственником убийцы. А поскольку эволюционный успех требует производства как можно большего числа потомков, врожденная неконтролируемая агрессивность обрекла бы человеческий вид на вымирание.

Залог успешной эволюции – скорее кооперация, а не конфликт, тем более вооруженный. Даже у приматов наиболее воинственным является ритуальный процесс, способствующий сохранению вида. Возможно, что эволюция гомо сапиенс является следствием способности к кооперации в группах, в отличие от других протогоминидов.

Лики пришел к выводу о том, что привязанность к своей территории и агрессия не являются универсальными инстинктами. К борьбе за территорию вынуждал недостаток пищи или брачных партнеров. В результате самый слабый не получал доступа к безопасной территории, где были пища и партнеры, и погибал в соответствии с жестоким законом естественного отбора: «выживают сильнейшие».

В 1986 году двадцать видных ученых собрались в Севилье, в Испании. Психологи, нейрофизиологи и этнологи из двенадцати стран. Участники конференции пришли к важному выводу: научных доказательств того, что врожденная агрессивность и воинственность присуща людям, не существует. «Севильская декларация»[3] поддержана Американской психологической ассоциацией и известна большинству ученых. Представление о ней дают следующие выдержки (Psychology Today, June 1988):

1. Мнение о том, что мы унаследовали от животных предков стремление воевать, не корректно с научной точки зрения. Войны – феномен специфически человеческий, у животных он не наблюдается. Война биологически возможна, но не является неизбежной.

2. Некорректно утверждать, что война или иное другое агрессивное поведение генетически запрограммировано в природе человека. За исключением редких видов патологии, предрасположенность к насилию не является генетически обусловленной.

3. Некорректно суждение, что основным направлением эволюции человека был отбор в пользу агрессивного поведения. Во всех хорошо изученных видах социальный статус достигается через способность к сотрудничеству, а не через агрессию.

4. Некорректно считать, что мозг человека «запрограммирован на насилие». Несмотря на то что для осуществления насилия у человека имеется нейронный аппарат, в его нейрофизиологической организации нет ничего, что понуждало бы к насилию.

Группа пришла к выводу, что «биология не обрекает человечество на войну и что человечество может быть освобождено от оков биологического пессимизма. Насилие не заложено ни в нашем эволюционном наследии, ни в наших генах».