Читать книгу Беглец находит свой след - Ольга Рёснес - Страница 10

Стараясь думать только о тепличных растениях, бесстрастно цветущих в душном искусственном раю, Никита день за днём сживается с пустотой, требовательно высасывающей из него волю к бегству. Куда бежать?.. к кому? Только завалявшаяся в рюкзаке книга и напоминает ему о призрачном, неуловимом смысле изнурительно суеты, обещающей разве что кусок хлеба. Но если не хлеб, то что? Что заставляет его мать отдавать полжизни за эти, никому в мире не нужные строки?

«В низовьях Дона, на подходе к Азовскому морю, четыре тысячи лет назад случилось нечто, определившее судьбу всей Европы: сюда добрались скифы. Что гнало их сюда от самого Енисея? Что указало им на это место возле текущей воды, среди ковыльных степей, вблизи безымянного пока еще моря? Объединённые одним общим языком и одними намерениями, эти индогерманские племена несли с собой древнюю атлантическую мудрость, в которой любовь и познание были едины. Эта мудрость древних атлантических мистерий Меркурия досталась им от самого Ману-Ноя, от воспитанных им святых риши, прозревающих небесные узоры Плеромы. Мудрость, вливающаяся в полусонное сознание европейцев. Европа ещё только грезила в колыбели язычества о своей будущей миссии: о свободном и сознательном принятии индивидом Импульса Христа. И те остатки древней атлантической расы, спасшейся от водной катастрофы в Ковчеге Ноя, были еще слабы для самостоятельного броска к самосознанию, они лишь ждали у себя в Ирландии, когда к ним придёт обещанное им золотое наследство. Столько веков это золото Ноя, хранимое скифами, блуждало по Сибири, плоскогорьям Гоби, каспийским степям, пока не добралось сюда, на черноморское побережье. И не было такой цены, которая показалась бы скифам слишком высокой для прохождения этого пути, скифы не щадили ни своих, ни чужих жизней, легко расставаясь с богатством и отнимая его у других. Их вёл на запад, к черноморским берегам, сам Ману-Ной, скрывая под их сиюминутной жадностью и жестокостью своё солнечное знание, высвечивающее облик будущего Христа.

Золото скифов.

Но у скифов никогда не было денег, как не было храмов и письменности: они несли своё золото в себе, и никакие слова или молитвы не могли его похитить. Легко расставаясь с металлом – а они имели его в избытке – скифы хранили в тайне своё золото, хранили для будущего. Для той, пока ещё ожидаемой, пока ещё далёкой культуры, ради которой Ной и построил свой Ковчег, исходя из пропорций человеческого тела, спасая только что народившиеся, юные силы души. Эта обращённая к духу душевность была передана скифами языческим финско-славянским племенам, что и стало началом русского мира.

Среди скифов жил Скитианос, ученик Ману-Ноя, посвящённый в глубочайшие тайны мира, и его зрелый дух неустанно оплодотворял ростки новой душевной культуры, высвечивая в отдалённом будущем русско-германский импульс Самодуха.

Дойдя до низовья Дона, скифские племена стали оседлыми, со своими лошадьми, шатрами, кривыми мечами, ткацкими станками, золотой утварью. Они знали, зачем пришли к этой полноводной реке, строя каменный замок и крепость: здесь надлежало возникнуть Асгарду, городу асов, на этой, теперь уже скифской земле, на Азеланде, называемой готами Азахеймур.

Прокалённые золотой мудростью Скитианоса, скифы обрели возле Азовского моря зрелость: из кочевых племён сложился древний прагерманский народ, вождём которого стал Один. Именно здесь, на берегах Дона, впервые затеплились великие мистерии Одина, воспринятые позже германцами и скандинавами. Архангел поэзии, рун, письменности, Один инспирирует, одного за другим, скифских вождей, и те слагают прекрасные мифы, позже усвоенные викингами. Здесь, на Дону, закладывается камень основы будущего европейского здания, и наиболее подвижная, кочевая часть скифов отправляется в Ирландию, тем самым завершая круг, очерченный Ману-Ноем».

Сунув книгу под подушку, Никита слышит, как скребётся у двери тепличная мышь, такая же, как и он сам, пленница.