Читать книгу Беглец находит свой след - Ольга Рёснес - Страница 3

На этот раз, вынув из почтового ящика отцовский конверт и тут же его распечатав, Никита не сразу понимает, что происходит: среди чистых листков почтовой бумаги припрятаны не рубли, но доллары. Он ни разу еще не держал в руках эту зелёную валюту, подмигивающую ему вправленным в треугольник глазом. И хотя зелёных бумажек не так уж и много, Никита готов их сразу же и потратить, хотя лучше припрятать валюту подальше… подальше от Веры. Она ведь просто притащит картошку, пакеты молока, суповой набор… И это за доллары! Сама-то она всегда сыта, у неё есть Киммерия и древний Херсонес, и сколько бы ни пытался Никита читать её книги, ему становится одиноко и зябко среди солнечных, ярких, сочных картин оставленной в далёком прошлом жизни. Он пока ещё не готов жить тем же, что и Вера, хлебом. Он истратит, пожалуй, немного, пару этих зелёных бумажек, закажет себе полный обед в институтской столовой, и ещё колу с чипсами…

Сидя за столиком возле игрового автомата, Никита видит в очереди Катю, и она вдруг оборачивается, словно услышав игривый намёк… да, она очень понятлива. В лёгкой весенней курточке поверх новогоднего декольте, с узлом пшеничных волос и готовым без конца улыбаться, сочно накрашенным ртом, Катя идёт прямо к нему, останавливается возле столика, смотрит.

– Ты, похоже, разбогател, – равнодушно произносит она, беря из пакета чипсы, – с чего бы это?

– Какое тебе дело, котёнок? – так же равнодушно отвечает Никита, пододвигая к себе пакет с чипсами, – Я ведь тебе ничего не должен.

– Как знать, – садясь напротив, загадочно произносит она, – пойдём куда-нибудь погуляем?

Вот так всегда: они идут в общагу, закрываются на полчаса в неряшливо обставленной комнате. Но сейчас Никита настроен иначе, и это новогоднее декольте, едва прикрывающее округлую грудь, вовсе не мутит его воображение.

– Смотаемся на денёк в Киев? – неожиданно для самого себя предлагает он, – Скажу маме, что ночую в общаге, обратно ночным поездом, успеем на семинар. Ну?

– Круто, – наливая себе в его стакан колу, охотно соглашается Катя, – Едем!

Именно такой и следует быть жизни, податливой, лёгкой, бездумной.

Едва сели в поезд, и уже граница. А дальше, стало быть, другое, себе на уме, государство, совсем еще недавно полагавшее себя ленивой российской окраиной. По вагонам деловито шастают пограничники: гони паспорта, докладывай, что везёшь. Сидя в обнимку с Катей возле окна, Никита думает о засунутых подмышку долларах, от этих приятных мыслей его клонит в сон, он роняет голову на Катино плечо…

– Какова цель поездки? – встряхивает его сердитый голос одетой в форму бабы.

Вопросительно глянув на Катю, словно это спрашивают её, Никита сонно мямлит:

– Какая цель… да никакая, просто денёк погулять…

Хмуро на обоих глянув, пограничница ощупывает лежащую на столике косметичку, заглядывает под сиденье. Это тебе не просто так, без всякой на то причины пересечь украинскую границу. И явно желая вдолбить эту новость в ветреные головы юнцов, пограничница сурово заключает:

– У нас на Украине во всём порядок, мы теперь Европа.

– Да я ведь и сам украинец, – на всякий случай улыбается ей Никита, – как по маме, так и по папе…

– А говоришь как москаль, – на ходу сердито оборачивается пограничница.

Наконец поезд трогается, мимо медленно ползут контрольные столбики, и прямо возле советского еще, на две кабинки, туалета начинается другая, ничего о себе не помнящая страна.