Читать книгу Беглец находит свой след - Ольга Рёснес - Страница 16

Вернувшись в квартиру на площади, Никита тут же идёт в комнату для прислуги. Мона сидит на узкой девичьей кровати, кормит ребёнка. У неё всё ещё много молока, и остаётся всего лишь пара месяцев этого нежданно желанного материнства. Чудно все-таки устроены бабы, и кто их поймёт… Спрятав под майку набухшую грудь, Мона выжидающе смотрит на Никиту.

– Чего тебе? – сердито произносит она, укладывая ребёнка к себе на постель.

– Мне нужен приличный костюм, найди что-нибудь в шкафу у Родика, он ведь в отъезде, а мне всего на один вечер, иду с дамой в ресторан… и ещё рубашку, пожалуй, ещё туфли и галстук…

– Сам выберешь, я тебе не нянька, – так же сердито произносит Мона и идёт в спальню Дирка.

– Ты даже не спросишь, с кем я иду? – задетый её безразличием, с обидой произносит Никита.

– Да хоть с самим чёртом, мне-то какое дело, – она открывает шкаф, отходит в сторону.

Сколько тут всего! Вот бы всё это пошло на выброс… Найдя тёмно-серый, в полоску, костюм и белую рубашку, Никита роется в ящике с галстуками, но там только радужные… тьфу ты!

– У Дирка есть чёрный галстук, – нехотя подсказывает Мона, – он недавно похоронил своего бывшего… да и сам ведь тоже со спидом, скоро и ему туда же.

– Родик знает?

– Родику не до этого, он недавно вступил в «Азов», потому и мотается в Харьков. Он у них там вроде инструктора, в паре с каким-то англичанином. И пока его тут нет, Дирк тоже не сидит дома, у него в ночном клубе… как это… контингент!

– А что это за «Азов», тоже ночной гейский клуб?

– Может и так, – безразлично отвечает она, – но их там учат руками потрошить живых кур, они все там профессионалы, и Родик ничуть не хуже других. Скоро, вот увидишь, эти азовцы будут запросто гулять по твоему Белгороду. Тут где-то ящик с туфлями…

Найдя подходящие туфли, Никита берёт и носки, однако трусы брать не решается. Тут есть ещё кое-что: совершенно новая, с нашивками-молниями, эсэсовская форма. Приложив её к себе вместе с вешалкой, Никита подходит к зеркалу. Возможно ли, что гитлеровская элита, покончившая с собой вслед за фюрером, средь бела дня вылезает из могилы и раздаёт кому попало как раз то, что не подлежит никакой раздаче? Да и может ли кто-то другой принять то, что ему не под силу нести? Четырёхлепестковый цветок свастики давно уже горит у немца над бровями, украинец же только обожжётся и станет калекой. Должно быть кто-то обводит вокруг пальца легковерных хохлов, убеждая их, что они ни в чём не уступают эсэсовцам, стоит им только надеть эсэсовскую форму. Одетые с чужого плеча, покрытые ядовитой чешуёй мефистофельской татуировки, украинские олухи маршируют по курортному берегу Азовского моря, по греческому Мариуполю и Мелитополю, по выжженной таврической степи… Может, эти азовцы ищут там пропавшее куда-то золото скифов? может даже золотое руно? И почему именно Азов, давным-давно названный так половцами, а ныне тихий зелёный городишко, становится вдруг грозным символом их новой, заквашенной Бандерой веры? За Азов русские поевали с турками, и турки воевали с русскими, так что в конце концов на этом месте не осталось даже руин, и всё же что-то ведь осталось, что не подлежит разрушению… остался древний скифский Асгард. Его не увидишь глазом, он впитан этой землёй, он стал её соком и солью. И время не уносит прочь изливающийся из самой этой почвы живительный свет древних мистерий. Свет, изливающийся на Европу.

Задуть его как свечу.