Читать книгу Беглец находит свой след - Ольга Рёснес - Страница 13

Прошло полтора тепличных года, и Дирк велит Никите срочно приехать. Что за срочность, он не говорит, так что стоит прихватить рюкзак, вдруг прогонят. Попрощавшись с вечным тепличным летом, Никита садится в автобус, давно уже он не был в Дюссельдорфе. А там – Рождество, ярмарка, карусель, пряники, леденцы, грибной суп в горшочках… купи, не пожалеешь! Но Никита только смотрит, бродя по рядам киосков, ведь денег у него всего лишь на дорогу, и притом неизвестно, куда.

Ему открывает… Мона. Сдержанно кивает, как незнакомому, молча берёт из рук куртку, ведёт в кабинет к Дирку, и тот указывает на стул рядом со своим рабочим столом. Уставаясь на поднявшего копыто бронзового коня на верхней книжной полке, Никита прикидывает, сколько эта бронза может стоить, и висящие на стенах картины наперебой заявляют о своей подлинности, согласно тяжёлым антикварным рамам. Но этот, небрежно брошенный на спинку стула атласный галстук: на синем фоне круглый розовый зад! Заметив растерянный взгляд Никиты, Дирк тут же убирает галстук в ящик стола и сухо поясняет:

– Из Тайланда. Но ты… – он пристально смотрит на Никиту, замершего в ожидание увольнения, – Ты склонен воспитывать мальчика?

– Я? То есть какого мальчика? Детей у меня нет… я даже не женат.

– Нашего с Родиком сына, он недавно родился, и пока его кормит эта женщина, Мона… – Дирк смотрит куда-то в сторону, – Она скоро уедет, и ты сможешь занять её место, будешь получать намного больше…

– Но почему именно я? – дрогнувшим голосом перебивает его Никита, но тут же себя одёргивает, зная, что Мона неплохо зарабатывает, – Конечно, я могу попробовать… да, я готов!

– В этом я не сомневался, – добродушно заключает Дирк, – и главное, ты очень прилично выглядишь: рослый, белокурый, голубоглазый, мальчику будет кем восхищаться. В остальном же обычная рутина: научишь мальчика сидеть на горшке, чистить зубы, умываться… Всё ясно?

Мона ведёт его в тесную, для прислуги, комнатушку: кресло, столик, детская кроватка. Ребёнок спит, раскинув руки, и Никита осторожно наклоняется к нему, не испытывая при этом ни любопытства, ни неприязни, словно это всего лишь кукла. Но ничего, за такие хорошие деньги он уж постарается.

– Мальчик родился в срок, – сухо поясняет Мона, – но я заплатила врачу, чтобы исправил дату, вроде бы ребёнок появился на свет чуть раньше срока…

– Какая разница, раньше или позже, – равнодушно замечает Никита, – отдала заказчику – и с плеч долой.

– Они бы мне не заплатили, узнав, что… – Мона внезапно отворачивается, – что я была беременна еще до приезда в Киев…

– Круто ты их наколола! – смеётся Никита, – Но я ведь могу проболтаться!

– Ты никогда этого не сделаешь, потому что этот ребёнок твой… – она повторяет шёпотом, – твой!

Молча подойдя к кроватке, Никита смотрит на раскинутые во сне руки в вязаных варежках, так же молча отходит, и едва владея дрожащим голосом, произносит:

– Зря ты мне это сказала.

– Они будут класть его с собой в постель, чтобы мальчик с пелёнок знал, что два мужика вместе – это нормально, и он будет таким же.

– Но ты согласилась его родить, ты его попросту продала!

– Да, я не знала, каково стать матерью…

– И каково же? Ну, говори!

– Я хочу иметь сына, я его украду!

– Думаешь, я стану тебе помогать? Не стану! Теперь мой черёд хорошо заработать!

Подойдя к нему совсем близко, так что он узнаёт запах тех же самых, что и в теплице, духов, Мона замёрзшим голосом произносит:

– Я отдам тебе миллион гривен.

– Не прикасайся ко мне, – неприязненно произносит он, отталкивая её от себя, – мне ничего от тебя не нужно. Ничего!

Закрывшись в своей комнате, Никита тупо смотрит в окно: площадь перед собором, гуляющая с таксой старуха… нет, он ничего этого не видит, он далеко, и ему хочется бежать ещё дальше… но куда?