Читать книгу Беглец находит свой след - Ольга Рёснес - Страница 5

В аспирантуру взяли Катю, а в сентябре приходит из военкомата повестка: давай, Никита Вернигора, собирайся. Вера вовсе не напугана: Никита рослый и крепкий, и голова не пустая, он справится. Это Никиту обижает и злит, мать желает своему единственному сыну пройти через убогую, вонючую дедовщину, а то и самому стать примитивно безжалостным дедом.

– Ты бы как-нибудь отмазала меня, – нехотя клянчит он, весь день не выходя из дома, – Или мне прикинуться психом?

– Хочешь схлопотать себе первую группу инвалидности? – сердито перебивает его Вера, – это ведь на всю жизнь, не отмоешься. К тому же ты вовсе не псих, но…

– Но что?

– Но… просто умнее других, ты особенный. Ты ведь не станешь разбивать голову о стену или отрубать себе палец, так что придётся служить…

– Два года заедать дедовщину перловкой. Лучше поеду к отцу!

Вера молча отворачивается, идёт на кухню, и уже оттуда настороженно спрашивает:

– Зачем тебе к нему?

Уже начав собираться – много ли влезет в рюкзак – Никита решительно, не глядя на мать, произносит:

– Это другое государство, там меня не найдут.

Больше говорить с матерью он не стал, и когда пора уже было выходить к вечернему автобусу в Харьков, Вера берёт с полки только что изданную, про Чёрное море, книгу и протягивает ему.

– Передай это полковнику Ярошенко, когда-то очень давно мы познакомились в Ялте…

Сидя в автобусе всю ночь без сна, Никита пытается представить себе отца, но видит только военную форму, и тщательно взвешенные, для встречи, слова тут же забываются, и может уже завтра придётся вернуться…

Пятиэтажка возле метро, унылая хрущёвка, вот как, оказывается, благоденствует полковник Ярошенко. Перед дверью затоптанный коврик, пахнет вчерашними щами, в углу совок и куцый веник. Позвонив, Никита отходит от двери подальше, не уверенный, что его тут примут, и ему открывает, болтая с кем-то по телефону, невысокий, крепкий на вид мужик, в майке, трусах и шлепанцах на босую ногу. Тут же припомнив заученные в автобусе слова и снова их забыв, Никита мямлит «здрасьте», пытается улыбнуться, мнёт зажатый в руке, заранее приготовленный паспорт.

– Я ведь ваш… твой сын, папа, – дрожащим голосом произносит он, готовый к тому, что его не пригласят даже войти. А так хотелось бы поесть хотя бы вчерашних щей, отоспаться хотя бы на раскладушке, на полу…

– Так заходи же, – с радостным волнением произносит полковник, – чего стоишь на пороге! На бардак не обращай внимания, жена с дочерями на даче, а мы с тобой сейчас же это и отметим!

Еды в холодильнике навалом: ветчина, рыба, цыплёнок и, само собой, вкуснейшее в мире украинское сало. Давно уже Никита так хорошо не ел, вот бы и мать угостить, она всё же не дура, что подцепила этого полковника. И только после третьего тоста, за здоровье родителей, Никита решается сказать, зачем приехал в Харьков.

– Меня призывают, я в бегах…

Отец исподлобья на него смотрит, и в его голубых, как и у Никиты, глазах вспыхивает что-то вроде удовольствия: сын не желает служить у москалей. Но что бы ни думал об этом украинский полковник, надо осторожно, мелкими шажками, ползком подобраться к главному: куда на время пристроиться. Это ведь ненадолго, а там, может, удастся поступить в аспирантуру…

– Вот что, пацан, – оперативно решает полковник, – оставайся пока тут, жена потерпит, девчонки будут рады, а дальше… Ты ведь здоров? Ещё бы, такой бугай вымахал. Тебе тут найдётся применение, надо только сменить паспорт…

– И..? – нетерпеливо перебивает его Никита.

– Устрою тебя в артиллерийское училище, будешь кадровый военный!

– Да, но…

– Артиллеристы позарез нужны, скоро война, – не слушая его, продолжает полковник, наливая ещё себе и Никите, – и мы с тобой скоро отпразднуем победу!

– Война? С кем? – удивлённо произносит Никита, подозревая, что отец спьяну несёт ахинею. Но полковник Ярошенко ничуть не пьян, его взгляд жёсток и сух. Он кое-что в жизни уже повидал, но его карьера теперь только и начинается.

– В твоём родном Белгороде, – приглушённо, словно кто-то может подслушать, произносит полковник, – на окраинах уже стоят зенитки, в казармах полно солдат, лесной аэродром в полной боевой готовности, все только и ждут…

– Ждут? – растерянно повторяет Никита, – Ждут чего?

– К войне надо подготовиться, поскольку она обещает быть долгой.

– И ради чего она, эта война? – вовсе не веря словам отца, пытается усмехнуться Никита.

– Перво-наперво, это война за Чёрное море, за Крым: там будут американские базы, оттуда будем бомбить Москву, гнать русских до самой Сибири, гнать прямиком в ГУЛАГ! У нас миллионная армия, сильнее нас никого в мире нет.

– Ты вроде бы всю жизнь был русским… – вопросительно глядя на отца, осторожно замечает Никита, – а что до самой Украины, то это же просто малороссийская провинция…

– То было раньше, – сухо поправляет его полковник, – а сейчас мы все говорим по-английски и служим… забыл, как зовут ихнего короля… да, служим родине-Украине, мы не какая-то там русская провинция, мы – Европа!

– Поесть что-ли щей, – не слушая болтовню отца, Никита сам достаёт из холодильника кастрюлю, – да это же украинский борщ!

Он снова проводит ночь без сна, ворочаясь на раскладушке, словно это как раз в него и целятся стоящие на окраине Белгорода зенитки.