Читать книгу Беглец находит свой след - Ольга Рёснес - Страница 17

Оказавшись возле отеля чуть раньше, Никита сворачивает на набережную Рейна и наконец-то видит живые, всамделишные пальмы. Раньше тут были липы, но липа – это слишком уж по-немецки, сентиментально и старомодно, а надо, чтобы негры и обезьяны чувствовали себя здесь как дома, среди фиников и кокосов. И теперь эти пальмы торчат здесь не просто так, как дешёвые декорации однодневной комедии, теперь это указатели направления, путевые вехи среди благоденствующей пустыни, дорожный знак для всех, кому не лень добираться сюда из любых закоулков мира. Это и есть полная и окончательная победа над Германией: её просто затопчут приезжие. И тогда уж рухнет и остальная Европа, лишившись своего германского сердца, рухнет к ногам победителя, чья жажда власти и золота сравнима лишь с паучьей жаждой крови. Но Рейн почему-то всё ещё грохочет, бурлит, несёт на себе тяжёлые баржи, врезается в заливные луга, отражая в себе облака и высокое немецкое небо. И где-то возле самой воды, в тени разросшегося ясеня, по-прежнему вьёт гнёзда неуловимая птица Феникс, облекаясь вновь и вновь в сияющее оперенье немецкого духа. Распилят на дрова старые липы, снесут Кёльнский собор, застроят Берлин сдаваемыми внаём унылыми многоэтажками… Но миллионы душ снова спешат к рождению, снова избрав для себя берега Рейна, и они-то уж знают, отбыв свой срок на небесах, что враг хорош только мёртвый, и месть их будет сладкой.

Навстречу Никите идут, гуляя, несколько негров, и он тут же отходит в сторону, уступая им дорогу, да и как не уступить дорогу будущему. И сдаётся ему, что не может не начаться новая, еще более кровавая, чем прежде, война белого с чёрным. Хлынувшему сюда со всех концов земли цветному нашествию придётся отхлынуть назад, в зоны медленного вымирания, как это и предусмотрено самой природой. Но пока… пока эти чужие пальмы гордо торчат над Рейном, и никто ничего не скажет, ни слова.

В отеле американский ресторан: кола, бифштекс, мягкие скамейки вдоль стен, кое-как сбитое трио из контрабаса, пианино и поющего по-английски негра. Среди столов топчется с подносом раскормленная недоеденными порциями негритянка, и тот, кто, глядя на неё, пока ещё не лишается аппетита, зарывается с головой в меню, обещающее, что всё будет как в Нью-Йорке.

– Такое приятное место, ты не находишь? – усевшись напротив Никиты, деловито произносит Марина, – Американский стандарт.

– Вижу, – нехотя отвечает Никита, – заводская рабочая столовая, пожрал и вали.

– Ладно, не скули, не тебе же платить. У них тут есть рейнское вино, я заказываю.

Вино тут же приносят, светлое, золотистое, и Никита почему-то вспоминает школьный выпускной вечер, закончившийся вознёй в кустах с покладистыми девчонками. Теперь же напротив него сидит замужняя дама, каким-то чудом улизнувшая на целый вечер от надменно-скучного, толстеющего Израэлита.

– Где Боря? – на всякий случай спрашивает Никита, только теперь заметив стильную причёску Марины, сделанную явно ради него.

– Срочно вылетел в Киев, у него в банке теперь хранится не просто отлитое кирпичами золото, но… – Марина наклоняется к нему через стол, – золото скифов!

«Стащил из музея…» – тут же решает Никита, но вслух об этом не говорит, не ему же за ужин платить.

– Одна из легенд про это скифское золото, – непринуждённо произносит он, – сообщает о больших неприятностях у всякого, кто, сам не будучи скифом, их золотом завладевает. У скифов никогда не было денег, хотя в то время были уже в ходу золотые монеты. Ведь золото скифов – не просто металл, но металл, пронизанный силами древней космической мудрости, силами творения. Встречая благие намерения, эти созидательные силы помогают и спасают, в иных же случаях эти силы – яд. И лично я, с моим эгоизмом и склонностью к лёгкому заработку, не взял бы это золото на хранение…

– Тебе никто и не предлагает, – перебивает его Марина, – золото скифов поедет в Нью-Йорк.

– Лишить Украину скифских сокровищ, – упрямо продолжает Никита, – всё равно что выбить из фундамента кирпич: здание неминуемо рухнет, и никто не придёт на помощь, не защитит, разве что грифы слетятся на падаль.

– Никакой Украины нет и никогда не было, – язвительно замечает Марина, – есть только Юкрейн, американская военная база, и обслуживающие её идиоты в эсэсовской форме. И скоро, вот увидишь, Америка продвинется на восток, до самой Москвы.

Бренчащий на пианино негр кивает контрабасисту, и сладкий, туманный блюз тягуче плывёт над головами сидящих, взывая к животной тоске спиричуэлса: давай потанцуем.