Читать книгу Трилогия Пробуждения. Улица нулей и единиц: Код Внутреннего Ребёнка - Побуждение Ума - Страница 16

Подзаголовок: Пустой кеш радости

Тишина, наступившая после скрипа пера, была гулкой. Сформулированная гипотеза висела в воздухе комнаты, как сложная диаграмма, объясняющая катастрофу.

Лев подошел к окну. Затянутый вечерней мглой двор теперь освещался желтым, пыльным светом уличного фонаря. Под ним, в этом искусственном солнце, все еще копошилась жизнь. Дети не ушли.

Они играли в салки, или в свою сложную, стремительную версию этой игры. Их тени, длинные и гротескные, метались по асфальту. В воздух взмывали крики:

«Я не водила!»

«Чикалось!»

«Дом! Я в дому!»

Смех, взрывной и заразительный. Яростные, полные праведного гнева споры о правилах, которые, казалось, менялись каждые пять минут.

Раньше этот звуковой поток был для него просто шумом. Помехой, нарушающей концентрацию, которую он глушил, закрывая окно или включая белый шум. Сегодня он не закрывал окно. Он слушал.

И сначала это был анализ: частота криков, паттерны взаимодействия, социальная динамика. Но затем анализ отключился. Осталось только чистое восприятие.

И в нем, словно из глубин, поднялось чувство. Оно было острым, металлическим, с горьким привкусом. Он попытался классифицировать его.

Не ностальгия. Ностальгия – сладкая грусть по тому, чего уже нет. У него не было такого детства – такого, полного спонтанной игры во дворе. Его детство пахло пылью библиотек и строгим одеколоном отца.

Это было нечто иное. Более темное и едкое.

Зависть.

Ржавая, старая, как гвоздь, проржавевший насквозь. Она разъедала его изнутри.

Он завидовал не их беззаботности. Он был достаточно умен, чтобы понимать: у каждого из этих маленьких существ своя вселенная боли, страхов, обид. Он завидовал не отсутствию проблем, а наличию доступа.

Он завидовал их способности полностью, без остатка, погружаться в момент. В игру. В спор о правиле, которое только что выдумано. В ощущение бега по холодному асфальту, когда сердце колотится не от страха дедлайна, а от азарта погони. Они могли делать что-то просто так. Потому что это весело. Потому что это интересно. Потому что «а почему бы и нет?».

Они были проводниками той самой «энергии», которая ломала его систему. Они жили в ней, дышали ею, не замечая ее чудесности. Для них мяч, катящийся против ветра, был просто удачным пасом. Рисунок, меняющий сюжет, – просто игрой воображения. Они были администраторами своего игрового пространства по праву рождения, а он, с его дипломами и должностью, был лишь заблокированным пользователем за его пределами.

Лев посмотрел на свои руки. Длинные, бледные пальцы, привыкшие к точным ударам по клавиатуре, к перелистыванию страниц отчетов, к бессмысленному сжатию в моменты стресса. Инструменты системы.

Он задал себе вопрос. Внутренний голос прозвучал тихо, но отчетливо, заглушая детские крики из двора:

«Когда я в последний раз что-то делал просто так?»

Процессор лихорадочно пошел по индексам памяти. Последние пять лет. Десять. Пятнадцать. Файлы с метками «Работа», «Обязанности», «Обучение», «Оптимизация». Отдельные фрагменты с тегом «Отдых» – просмотр сериалов по рекомендованной системе, поход в спортзал по графику, чтение книг для развития soft skills.

Ничего. NULL.

Не было ни одного действия, предпринятого без цели, без скрытого или явного прагматичного смысла, без желания что-то улучшить, получить, достичь. Он забыл, как это. Его кеш радости был пуст.

Зависть, эта ржавая краска, залила все внутри. Она была горше любого страха перед глитчем. Потому что глитч показывал ему дверь. А эта зависть показывала ему, что он сам замуровал себя внутри, приняв свою клетку за целый мир.

Он отступил от окна, оставляя детей в их ярком, шумном, живом мире чудес. Его собственная комната показалась ему вдвое тише, пустее и холоднее. Вопрос висел в воздухе, не давая закрыть отчет, переключиться, забыться.

«Когда?» – эхом отозвалось в тишине.

И тишина не дала ответа. Она лишь подсказала следующий шаг: если не можешь вспомнить, значит, надо начать сначала.