Читать книгу Трилогия Пробуждения. Улица нулей и единиц: Код Внутреннего Ребёнка - Побуждение Ума - Страница 22

Подзаголовок: Инициализация протокола «Убежище»

Алиса повела его не к выходу, а вглубь лабиринта книжных стеллажей, к узкой винтовой лестнице, ведущей на верхний этаж. Здесь располагался читальный зал. Не популярное место: несколько столов под старомодными зелеными лампами, глухая тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и мерным гулом климат-контроля. Она выбрала самый дальний угол, заставленный фолиантами по древней истории. Свет лампы падал мягким, теплым кругом на полированную древесину стола.

«Здесь, – просто сказала Алиса, указывая на стул. Ее движения стали еще более экономичными, точными, как у хирурга, готовящего инструмент.»

Лев сел, чувствуя странный контраст между казенной обстановкой и интимностью момента. Алиса села напротив, но не прямо, а чуть сбоку, чтобы не создавать давления прямого визуального контакта.

«Первый протокол, – начала она, ее голос опустился до ровного, почти монотонного шепота, который все равно был слышен в гробовой тишине зала. – Его цель – создать в твоей оперативной памяти устойчивый, непоколебимый файл. Точку отсчета. Мы называем это «Безопасным Местом».»

Она положила руки на стол ладонями вниз, зафиксировав его внимание на своем спокойствии.

«Тебе нужно найти в архивах долговременной памяти место. Конкретную локацию из детства. Критерий один: там ты должен был чувствовать себя в абсолютной безопасности. Не обязательно счастливо или весело. Именно безопасно. Защищенно. Как если бы вокруг этого места существовал непроницаемый барьер, через который мир с его угрозами, требованиями и болью не мог до тебя добраться. Это твоя личная крепость. Понимаешь?»

Лев кивнул. Задание было предельно ясным. Сложность – в исполнении.

«Закрой глаза, – мягко скомандовала Алиса. – И не ищи глазами. Ищи телом. Памятью кожи. Слухом. Обонянием.»

Лев подчинился. Веки опустились, отсекая мягкий свет лампы. Внешний мир приглушился. Остался только ее голос и внутренняя темнота.

*Начало сканирования. Глубина поиска: 6-12 лет.*

Он методично, как просматривая каталоги поврежденного жесткого диска, стал перебирать «папки» воспоминаний.

– «Детская_комната_город». Доступ открыт. Визуальный ряд: стол, кровать, плакаты. Но сразу же всплывают метаданные: «ссора_родителей_за_стеной.wav», «чувство_вины_за_двойку.dat», «ожидание_прихода_отца_с_работы.jitters». Безопасности нет. Только предчувствие бури. ОТКЛОНЕНО.

– «Школьный_класс». Яркий свет из окон, запах мела. Но сопровождающие данные: «страх_у_доски.avi», «насмешки_одноклассников.mp3», «давление_времени_на_контрольной.timer». Территория постоянной оценки. ОТКЛОНЕНО.

– «Двор_многоэтажки». Асфальт, качели. Данные: «конфликт_за_качели.log», «боязнь_старших_мальчишек.alert», «ощущение_не_своей_среды.disconnect». Нет барьера. Уязвимость. ОТКЛОНЕНО.

Раз за разом он натыкался на файлы, помеченные тегами тревоги, стыда, страха. Казалось, такого места не существовало. Может, он его выдумал? Может, его никогда и не было?

И тогда, когда он уже готов был открыть глаза и признать поражение, его внутренний поисковик, уйдя глубже, в более ранние, почти стертые слои, наткнулся на скрытую директорию.

Его дыхание едва заметно изменилось. Алиса, наблюдающая за малейшими изменениями его мимики, заметила это, но ничего не сказала.

Это была не картинка. Сначала это был запах. Сладковато-горький, пыльный, с нотками сухого дерева, старой шерсти и… сушеных яблок. Запах, от которого щекотало в носу.

Потом – тактильные ощущения. Шершавость некрашеных досок под босыми пятками. Прохлада, царящая даже в летний зной. Легкий слой теплой пыли на кончиках пальцев, когда ведешь ими по балке.

Затем – звук. Не тишина, а плотный, бархатный гул. Далекий, приглушенный голос бабушки из-за толстых перекрытий. Монотонное жужжание мухи, бьющейся о запыленное слуховое окно. Скрип старых стропил над головой, будто дом тихо вздыхал.

И только потом проявился образ, как проступающая на фотобумаге картинка.

Чердак. Дом бабушки в деревне. Он поднимался туда по почти вертикальной, скрипучей лестнице, отодвигая тяжелый люк. Это было запрещено – опасно. Но в этом запрете и была магия. Это было его тайное королевство.

Там не было игрушек. Там были сундуки с покореженным временем вещами, связки желтых газет, засохшие веники. Но там, в углу, под самым коньком крыши, где падали лучи света сквозь щели в кровле, образуя в пыли dancing motes, он чувствовал это.

Абсолютную безопасность.

Мир – его требования, суета, непонятные взрослые правила – оставался где-то внизу, за слоем досок, штукатурки и бабушкиных забот. Сюда никто не приходил. Его не могли найти. Не могли спросить, почему он молчит. Не могли заставить улыбаться гостям. Он был один. И в этом одиночестве не было тоски. Была целостность. Он принадлежал только этому пыльному лучу света, этому тихому скрипу и своему собственному дыханию.

«Нашел?» – тихо спросил голос Алисы, словно доносящийся из того, другого мира.

Лев, не открывая глаз, кивнул. Едва заметно. Губы его были сжаты, но все лицо, до этого бывшее маской напряжения, внезапно разгладилось. На смену концентрации пришло глубокое, умиротворенное узнавание.

Он нашел не воспоминание. Он нашел убежище.