Читать книгу Трилогия Пробуждения. Улица нулей и единиц: Код Внутреннего Ребёнка - Побуждение Ума - Страница 26

8.1: Контролируемый хаос как ответ

Подзаголовок: Антивирусная атака

Система, в которой Лев был винтиком, обладала собственным иммунитетом. Чувствительными сенсорами, улавливающими малейшие отклонения от нормы. И вчера, в тишине читального зала, было зафиксировано такое отклонение. Элемент «Лев» предпринял попытку доступа к несанкционированным ресурсам (внутренний покой, личная история, состояние «без цели»). Протокол «Стабилизация» был запущен в автоматическом режиме.

Атака началась на рассвете, с мягкого, но неотвратимого пингования – серии сообщений на корпоративном мессенджере.

07:15. Сообщение от Гордеева: «Лев, совещание в 09:00 в переговорной «Альфа». Тема: восстановление рабочего процесса и доверия после инцидента «Гиперион». Будь готов отчитаться по плану исправлений и по твоей текущей нагрузке.» Текст был сухим, но подтекст висел в воздухе: «Мы за тобой следим. Ты на испытательном сроке. Каждая твоя мысль теперь принадлежит нам».

08:45. Офис. Коллега Артём, молодой и амбициозный аналитик, чью фатальную оплошность в прошлом квартале Лев тихо исправил, не вынося сор из избы, подошёл к его столу с сияющей улыбкой. «Лёв, привет! Извини, что вчера не перезвонил – был в огне. Кстати, по тем данным от «Кристалла», ты же говорил, что интерфейс API стабильный? Я на них клиенту ссылался, а они сегодня с утра глючат. Клиент в ярости, звонил Гордееву.» Удар был точен и подл. Не обвинение, а «уточнение», которое выставляло Льва некомпетентным и подрывало остатки доверия. Социальный канал атаки: предательство, маскирующееся под недопонимание.

09:00-10:30. Совещание. Гордеев вёл его, как следователь. Каждый отчёт Льва подвергался микроскопическому разбору. «Почему эта метрика именно такая?», «А ты уверен в источнике этих данных?», «А если рассмотреть под другим углом?». Это был не диалог. Это был ритуал унижения и перепроверки. Цель – не получить информацию, а продемонстрировать, кто здесь обладает властью определять реальность. Эмоциональный канал: постоянное состояние оправдания, подрывающее уверенность.

11:00. Три автоматических уведомления из системы управления проектами. Дежурный тон робота: «Дедлайн по проекту «Зенит» перенесен на сегодня, 18:00.», «Дедлайн по проекту «Фобос» перенесен на сегодня, 19:30.», «Требуется ваше подтверждение на срочную задачу по проекту «Деймос» с оценкой в 5 часов.» Это было невозможно физически. Временной канал: создание искусственного, нерешаемого цейтнота, предназначенного для того, чтобы вызвать панику, заставить метаться, истощить ресурсы.

11:15-17:00. Непрерывный поток. Входящие звонки от взволнованных коллег, зависящих от его данных. Запросы на «срочную пятиминутную консультацию», растягивающиеся на полчаса. Электронные письма с пометкой «URGENT», требующие немедленной, но бессмысленной отчетности. Шум open-space нарастал, превращаясь в сплошной белый шум требований и ожиданий.

Это не был злой умысел Гордеева, Артёма или кого-либо еще в отделе. Они были агентами, исполняющими свои роли в большом механизме. Гордеев оптимизировал отдел, выжимая из сотрудников максимум и отсекая нестабильные элементы. Артём продвигался по карьерной лестнице, используя любую возможность. Коллеги спасали свои проекты. Система была безлична. И оттого – еще более беспощадна.

Ее цель была ясна: вернуть вышедший элемент в общий, предсказуемый поток. Задавить зарождающееся индивидуальное внимание, эту опасную «аномалию», которая смеет тратить время на чердаки и детские воспоминания, вместо того чтобы безропотно перемалывать цифры. Она атаковала по всем фронтам, создавая контролируемый хаос, в котором единственным спасением казалось одно: снова стать винтиком, опустить голову и работать быстрее, забыв о вчерашнем золотом свете в пыли.

Давление было тотальным. Безличным. И неумолимым, как работа perfectого, холодного алгоритма, решившего, что определенный процесс потребляет слишком много ресурсов на несанкционированные операции и должен быть либо остановлен, либо возвращен в рамки дозволенного.

8.2: Первое применение инструмента в бою

Подзаголовок: Стелс-активация протокола «Убежище»

Совещательная комната «Альфа» была стерильной камерой пыток из стекла, пластика и леденящего света. Гордеев стоял у экрана, и его палец, будто стилет, тыкал в красную круговую диаграмму – ту самую, что иллюстрировала долю ошибки в проекте «Гиперион».

«И это, Лев Сергеевич, – голос Гордеева набирал металлический оттенок, – называется «отлаженный процесс»? Это брешь! Дыра, в которую утекли время, деньги и доверие клиента!»

Удар был прямой, публичный, рассчитанный на то, чтобы снова вогнать Льва в ступор, заставить оправдываться, потеть, демонстрировать свою ущербность перед коллегами, чьи взгляды были прикованы к нему, как к标本у под микроскопом.

И знакомое сжатие пришло. Ледяная полоса стянула горло. Горячая волна стыда подкатила к вискам. Инстинктивная программа «Замри-Оправдывайся» загружалась в оперативную память.

Но.

Вчерашний сеанс в читальном зале оставил после себя не только воспоминания. Он оставил нейронную зарубку. Новый путь.

Вместо того чтобы сглотнуть ком и запустить стандартный скрипт извинений, Лев сделал нечто иное.

Он позволил себе микро-паузу.

Внешне это выглядело как момент предельной концентрации. Он чуть опустил взгляд, сдвинул брови. Для Гордеева и остальных – признак того, что критика достигла цели.

Под столом, в скрытой от глаз зоне, его правая рука совершила простое движение. Большой палец нашел подушечку указательного и с легким, почти неощутимым усилием прижался к ней. Это был не жест. Это был физический якорь. Примитивный, но его собственный. Сигнал для тела: «Внимание. Запуск альтернативного протокола».

Он закрыл глаза. Всего на долю секунды. Для мира – миг усталости, непереносимого давления.

А внутри… внутри не было слов. Не было команды «вспомни чердак». Его разум, тренированный вчера, сработал быстрее.

Это был прямой сенсорный прыжок.

– Осязание: Вместо холода стеклянного стола под локтями – шершавость теплой, неровной доски под воображаемой ладонью. Четкое, почти тактильное ощущение.