Читать книгу Трилогия Пробуждения. Улица нулей и единиц: Код Внутреннего Ребёнка - Побуждение Ума - Страница 8

Подзаголовок: Ключ и замок

Взгляд продолжался вечность, растянутую в несколько ударов сердца. В этом безмолвии Лев чувствовал, как рушится его внутренняя система координат. «Угроза» не нападала. «Аномалия» не проявляла агрессии. Она просто была. И в этом «бытии» было больше силы, чем во всех его таблицах и алгоритмах.

И тогда Семён пошевелился.

Движение было медленным, плавным, как у глубоководного существа. Он наклонился к холщовой сумке, стоявшей у его поношенных ботинок. Скрип ткани, шелест. Рука скрылась внутри и появилась снова, держа яблоко.

Оно было поразительным. Не магазинным, восковым муляжом, а живым плодом: один бок пылал алым румянцем, другой светился спокойной зеленью, кожура была слегка шероховатой, хранящей память о солнце и ветре.

Старик не произнес ни слова. Не сопроводил жест улыбкой или назидательным кивком. Он просто протянул руку. Яблоко лежало на его ладони, как на древнем блюде. Предложение. Не просьба, не требование. Факт.

И этот факт расколол Льва пополам.

Процессор «Разум» завыл тревогой. Неизвестный объект, потенциальный источник биологического загрязнения. Нарушение границ. Вовлечение в неформальное взаимодействие. Цепочка обязательств? Риск. Отклонение от протокола безопасного возвращения домой. ОТВЕРГНУТЬ.

Система «Тело» отреагировала иначе. Глаза впились в сочную плоть плода. В горле пересохло. Откуда-то из глубин, из кеша снов, всплыло ощущение: хруст дикой антоновки во рту, кисло-сладкий сок, бегущий по подбородку, запах осенней травы. Воспоминание, лишенное контекста, но наполненное чистой, незамутненной радостью.

Его правая рука, как отдельное, недремлющее существо, дёрнулась вперёд. Пальцы сами собой согнулись, готовые принять дар. Это был жест не мысли, а тела. Жест того самого мальчика в пиджаке, который всё еще помнил вкус свободы.

Лев увидел движение своей руки, как со стороны. Ужаснулся.

В последнее мгновение, когда кончики пальцев были в сантиметре от прохладной кожуры, его воля, закаленная годами запретов и самоконтроля, сработала как аварийный тормоз.

Мышцы свело судорогой. Пальцы сжались в тугой, белый кулак. Рука, будто обожженная, упала вдоль тела.

Он поднял глаза на Семёна. В глазах старика не было ни разочарования, ни упрека. Лишь тихое, безмятежное понимание, как у реки, принимающей в свое русло камень.

Лев медленно, с невероятным усилием, покачал головой. Один раз. «Нет».

Это был не отказ от яблока. Это был отказ от ключа. От того единственного предмета, который, как он смутно чувствовал, мог открыть дверь в ту комнату внутри себя, где сидел испуганный мальчик и где, возможно, ждал кто-то еще.

Он повернулся. Спиной к взгляду, к протянутой руке, к яблоку. Сделал первый шаг. Потом второй. Каждый шаг был тяжелым, как будто он тащил за собой на цепях якорь своего решения.

Он не чувствовал облегчения. Не чувствовал победы разума над глупым импульсом. Он чувствовал пустоту. Острую, щемящую, холодную. Как будто в его собственном внутреннем интерфейсе только что закрыли единственное настоящее окно, а вместо него оставили идеально отрендеренную, но мертвую картинку.

За его спиной, на зеленой лавочке, Семён не спеша откусил от яблока. Тихий хруст догнал Льва на середине сквера, вонзившись в спину, как беззвучное напоминание: безопасность его клетки была куплена дорогой ценой. Ценой целого мира, который умещался на ладони, в форме простого плода.