Читать книгу Осьмушка жизни. Воспоминания об автобиографии - Сергей Белкин - Страница 13

Маме в 1992 году исполнилось 78 лет. У неё уже проявились симптомы деменции. И без того непростой в бытовом отношении характер осложнился повышенной раздражительностью, часто агрессивной. У мамы ещё не наступила потеря памяти, это произойдёт через год, но приступы утраты ориентации уже наблюдались.

Прежде чем перевозить семью, надо было перевезти маму. Когда мы с мамой ехали на поезде в Москву, она была в основном в относительном порядке, но несколько раз вдруг переставала меня узнавать, гневно спрашивала, кто я такой, куда её везут, и требовала вызвать милицию. Это, конечно, вызывало напряжение у соседей по купе. Слава богу, что нас не высадили и не передали милиции и врачам.

Последующие три года мама жила у Саши в однокомнатной квартире на Верхней Первомайской. Её состояние в первое время после переезда было более или менее стабильным. Кое-что она делала по хозяйству, ходила в магазины. Но в апреле 1993 года случилось несчастье: мама вышла, как обычно, прогуляться возле дома, зашла в соседний магазин, но домой не вернулась.

Мы походили по району, расспросили соседей, продавщиц в магазине, но это ничего не дало. Обратились в милицию, у нас приняли заявление. Домой пришёл участковый, стал составлять протокол и заодно осмотрел квартиру «на предмет следов борьбы, насилия, пятен крови», чем нас озадачил и возмутил. Но милиционер был уже немолодой, опытный и ответил, мол, вы не обижайтесь, но в жизни бывает всякое, а я действую по инструкции.

Начался розыск мамы, который день за днём никаких результатов не давал. Изготовили объявление с фотографией, развесили по району, в местах, где её могли видеть. Но никаких звонков не поступало.

Знакомые посоветовали дать объявление по телевидению. Так и поступили, и в этом помог наш близкий друг Николай Попов: он работал на Центральном телевидении и связал с нужной редакцией. Объявление приняли, показали мамину фотографию по какому-то каналу, вещавшему на Москву и Подмосковье.

И это сработало: санитарка спецприёмника, в котором мама содержалась, опознала её. Выяснилось, что спустя несколько дней после пропажи из дома маму подобрали лежащей на железнодорожной насыпи в пригороде. Потерявшись, она каким-то образом прошла много километров… Мама не смогла назвать ни адрес, ни имя, в спецприёмнике её продержали около недели. Мамино состояние было плачевным. Но дома она постепенно вернулась почти к тому состоянию, в котором была.

В мае Павлик забрал маму на лето в Кострому. Она там пробыла до середины августа. Саша за ней съездил, привёз, и вскоре она снова потерялась: вышла в магазин в соседнем доме и не вернулась. На этот раз Саша нашёл её довольно быстро, в течение суток – в 7-й больнице на Потешной. Больше маму одну из дому не выпускали.

На Сашу легли все заботы. Ему с трудом стало хватать времени для основной работы на кафедре архитектуры во ВЗИСИ, не говоря о возможности проектировать, выполнять заказы для дополнительного заработка. Мы предприняли попытку поместить маму хотя бы на какое-то время в больницу в надежде, что её там подлечат, а Саша сможет наверстать упущенное, вернуться к работе.

Маму взяли в Боткинскую больницу, но пробыла она там недолго. Мы пришли её навестить и увидели, что она привязана к кровати, состояние ухудшилось. Мы возмутились, но санитарка сказала, что это обычное дело: если они (больные) слишком активные, мы их «фиксируем». Решили забрать маму домой, Саша стал за ней терпеливо ухаживать.

Через некоторое время она снова стала нас узнавать, хотя при этом могла и не вспомнить или перепутать имя. Саша выхаживал маму как ребёнка, взяв на себя все заботы: кормил, поил, умывал, одевал и т. п. Это было, конечно, нелегко и требовало большой самоотверженности, терпения и сыновней любви. Всё это у Александра было, мамино состояние улучшилось: оставаясь беспомощной, она тем не менее пребывала в спокойном, благостном состоянии, ощущая присутствие близких людей.

Так мама прожила ещё три года. На длительные периоды – более месяца – стала приезжать двоюродная сестра Люда из Харькова, помогала. Каждое лето маму брал к себе в Кострому брат Павел. Там ей было суждено умереть в июле 1995 года. Так получилось, что она оказалась похороненной на родине мужа, нашего отца, умершего в Кишинёве. А в Костроме рядом с мамой позднее похоронили брата Павла, потом его жену Тамару.