Читать книгу Осьмушка жизни. Воспоминания об автобиографии - Сергей Белкин - Страница 23

В начале 90-х в судьбе завода «Машиноаппарат» произошёл перелом, приведший впоследствии к его ликвидации. В первой половине 90-х завод ещё продолжал выпускать продукцию: различные электротехнические компоненты ракет и ракетных комплексов, – но уже начал сдавать часть своих помещений под офисы. А некогда он создал и изготовил особые электродвигатели для лунохода!

Наша компания арендовала целый этаж, провела ремонт, причём не просто косметический, а, как тогда говорили, «дизайнерский». Проект интерьера и переустройства заказали моему брату-архитектору, и он с этим отлично справился. Особенно всем нравилось помещение нашей столовой, стилизованное под нечто вроде средиземноморской таверны: радостное, весёлое. Элегантно-строгими стали кабинет руководителя и его заместителей. Их украшали авторские эмали художника Ло́боса, в мастерскую к которому, располагавшуюся вблизи бассейна «Чайка», мы с братом захаживали. На эмалях были изображены корабли, паруса, альбатросы. Остальные комнаты были стандартными офисными помещениями. Вход в нашу часть одного из заводских корпусов – восьмиэтажного краснокирпичного здания – был со стороны внутреннего двора, в то время как основная проходная завода – с Большого Саввинского переулка. На наш шестой этаж надо было подниматься на лифте. Интересно было то, что по лестнице переходить с этажа на этаж было нельзя: переходы закрыты решётками, руководство завода ограничивало доступ посторонних на другие территории завода, который оставался «секретным». Так что в случае пожара быстро выбраться было бы невозможно.

Было ещё одно, не общедоступное помещение завода «Машиноаппарат»: финская парная. Её мы тоже посещали регулярно – по договорённости с дирекцией завода. Приглашали туда гостей, выпивали. Однажды в гостях у нас был один из братьев Вайнеров. Выпивал он охотно, азартно, весело балагурил. Кто его привёл и в связи с чем он к нам попал – не помню. Признаться, мы тогда охотно вовлекались в компании с выпивкой…

Во внутреннем дворе стояли автомобили компании, коих было куплено несколько штук разных марок. Помню улыбчивого и энергичного парня, который продавал подержанные немецкие машины. Потом, по слухам, его убили, а купленные нами машины оказались угнанными в Германии, затем оформленными по поддельным таможенным документам в Кинешме.

Не удержусь от соблазна вспомнить об окрестностях, прилегающих к Большому Саввинскому переулку. Район был насыщен старыми предприятиями с дореволюционной историей. Напротив нас – гардинно-тюлевая фабрика им. Тельмана, бывшая фабрика «Ливерс», построенная в XIX веке англичанином Томасом Флетчером и его партнёром, купцом Александром Гивартовским. В советское время фабрика продолжала выпускать гардины; на её территории режиссёр Юткевич снял художественный фильм «Кружево» – из жизни рабочих.

Во времена, о которых я вспоминаю, фабрика ещё работала. При ней был популярный магазин тканей, на территорию можно было свободно пройти, побродить среди замечательных образцов промышленной архитектуры, а также зайти отобедать в заводской столовой. Кстати, заводская столовая была и в нашем корпусе, на третьем этаже. Мы там нередко бывали.

Рядом с гардинной фабрикой была ещё одна, тоже старинная: шёлковый комбинат им. Я. М. Свердлова, в прошлом – «Товарищество ситцевой мануфактуры Альберта Гюбнера». В первой половине 90-х фабрика ещё продолжала работать.

Дальше, на той же стороне переулка, в пространстве между ним и Саввинской набережной, располагался роскошный классицистический дворец – усадьба Ганешиных (Грачёвых). Она давно стала частью прилегающих мануфактур, использовалась под квартиры и общежития. В своей приключенческой повести «Беглец-шоу» я подробно описываю похождения главного героя в подземельях Саввинского монастыря и усадьбы Ганешиных, в прилегающих дворах…

На противоположной стороне переулка находились корпуса разных медицинских учреждений, входы в которые располагались на параллельной Погодинской улице.

Я любил бродить по всем доступным дворам, страсть к москвоведению во мне не утихла до сих пор. Пройдя дальше по Погодинской, я заходил в магазин «Православная книга», потом доходил до Новодевичьего пруда, любовался открывшейся панорамой и иногда заходил в новомодный ресторан грузинской кухни «У Пиросмани». Там можно было не только хорошо пообедать, но и натолкнуться на разных известных людей: например, на Билла Клинтона или Гельмута Коля, Булата Окуджаву или Георгия Данелию, Мика Джаггера или Ричарда Гира. Мне они, правда, не попались, а вот некто Рамазан Абдулатипов – не раз.

Рядом с нашим офисом, напротив въезда во двор, на первом этаже девятиэтажного жилого дома был ресторан, в который мы ходили довольно часто: «Кайзер-Дом». Там назначались текущие деловые встречи. Там же я однажды сильно отравился, заказав вегетарианские котлеты – был у меня краткосрочный период увлечения вегетарианством. Похоже, что эти котлеты неизвестно сколько времени пролежали в холодильнике, прежде чем нашёлся странный посетитель, пожелавший на фоне обильного застолья с крепким спиртным и мясом съесть что-то «полезное»…

Помнится, что в тот вечер с нами был один очень известный миллионер, владевший авиационными и многими другими предприятиями. Внешне он походил на подростка-двоечника. Не только внешность противоречила его исключительно высокому бизнес-статусу. Когда мы уже изрядно приняли, он сел к пианино и весьма прилично сыграл что-то вроде «К Элизе». Его давно уж нет в живых, мир его праху.