Читать книгу Осьмушка жизни. Воспоминания об автобиографии - Сергей Белкин - Страница 39

Судьба свела меня с одним из великих и славных конструкторских бюро – ОКБ им. А. С. Яковлева. То, что мне удалось побывать – и не раз – в этом знаменитом конструкторском бюро на Ленинградском проспекте, считаю одной из больших удач в моей жизни. Не буду пересказывать великую в прошлом и трагическую по своему финалу историю этого КБ, свидетелем которой я стал. Поделюсь некоторыми воспоминаниями и впечатлениями 1994—1997 гг.

Комплекс зданий ОКБ им. Яковлева на Ленинградском проспекте появился ещё до войны и продолжал строиться и развиваться в 1980-е. Интересуясь историей ОКБ, я, потакая своему любительскому москвоведению, прочитал всё про село Всехсвятское и про кроватную мастерскую, где в 1934 году конструктор А. С. Яковлев начинал свой путь. Как это нередко бывает при изучении прошлого, возникают неожиданные аллюзии и взаимосвязи. К таким неожиданностям отнесу связь этого места с Кишинёвом! Дело в том, что на месте корпусов ОКБ до революции был завод «Изолятор», основанный дворянином и художником Николаем Павловичем Сорохтиным. Среди привлечённых им друзей-пайщиков был Семён Петрович Чо́колов – инженер-путеец, друг Саввы Мамонтова, входивший в его круг. Известен, например, портрет С. П. Чоколова кисти В. А. Серова, хранящийся сейчас в Русском музее. Чоколов стал последним владельцем завода перед революцией.

Когда я в исторических хрониках встретил эту фамилию, память откликнулась юношескими кишинёвскими воспоминаниями. В Кишинёве жил и работал художник, скульптор-керамист Сергей Семёнович Чоколов (1892—1977). Его мастерская на улице Щусева была мне хорошо знакома: в окнах первого этажа стояли причудливые фигурки сказочных чудовищ. Помню его уже глубоким, одиноким стариком. Его биография сложилась так, что ещё до революции он в связи с женитьбой оказался в Бессарабии. После революции помотался по Европе, в 1935 году вернулся в Кишинёв, бывший тогда частью Королевской Румынии, и прожил в городе до своей кончины. Сергей Чоколов стал Народным художником МССР и лауреатом Госпремии, но последние годы провёл в одиночестве, полупарализованный после инсульта. То, что он сын С. П. Чоколова, я узнал только когда заинтересовался историей ОКБ им. Яковлева и застройки Ленинградского проспекта.

Вот такие бывают переплетения судеб.

Вернусь к комплексу зданий ОКБ им. А. С. Яковлева. Здесь располагались и конструкторское бюро, и цеха завода, и – святая святых – кабинет А. С. Яковлева, расположенный в двухэтажной пристройке во внутреннем дворе. Туда можно было пройти двумя путями: из проходной со стороны ул. Лизы Чайкиной пересечь двор, пройдя мимо корпуса авиационного музея, и войти с чёрного хода в вестибюль приёмной на первом этаже. Или же въехать на автомобиле со стороны Ленинградки через дальние ворота с охранником. Этот вариант отличался особой торжественностью. Первое, на что обращалось внимание, – охранник. Колоритный дядечка с седыми усами, военной выправкой и строгим, пристальным взглядом. Про него ходили разные легенды. Якобы он в прежние времена служил в НКВД и расстреливал людей. Легенда сопровождалась описанием эпизода, когда один из новых руководителей вызвал его к себе и спросил: правда ли, что он людей расстреливал. На что, продолжая стоять по стойке смирно, старый солдат ответил: «Если мне приказ дадут, и вас расстреляю!» Ещё одной особенностью этого въезда была его особая планировка: двойные ворота с внутренним двориком и поворотом под прямым углом. Короче – налётом туда не прорваться. Затем вы оказывались в небольшом внутреннем дворике с газоном посередине, куда выходили окна кабинета генерального конструктора, и вход в тот же самый вестибюль приёмной на первом этаже. Вестибюль – как и все остальные помещения в этой части – обшит дубовыми панелями. Это было довольно большое пространство – метров пять на пять, в котором были вешалки – линейка крючков на стене, дверь в туалет, дверь в тамбур, ведущий в основной двор КБ, дверь в зал совещаний и лестница на второй этаж.

Зал совещаний – место сакральное. Здесь за длинным столом – по дюжине стульев с каждой стороны – проводил совещания А. С. Яковлев, сюда не раз приезжали Сталин и Берия, здесь побывали все значимые персоны советского авиапрома и военных ведомств.

Мне приходилось бывать там часто, поскольку генеральный конструктор ОКБ А. Н. Дондуков был не только непосредственно вовлечён в наши проекты, но и относился ко мне по-дружески. Наши приятельские отношения сохранились на долгие годы.

В зале совещаний, тоже обшитом дубовыми панелями, на стене висел резной горельеф из древесного массива, на котором были изображены парусники с надувшимися парусами и самолёты. Вспомню традиционный «прикол» А. Н. Дондукова, сообщавшего почётным гостям: «Вы сидите на стуле Сталина». Что, впрочем, не было выдумкой: Сталин тут бывал и сидел именно на этих стульях, за этим столом.

На втором этаже располагался кабинет генерального конструктора, а также комнаты заместителя и помощников. Все помещения были выдержаны в одном «дубовом» стиле. Интересной особенностью кабинета генконструктора было то, что в нём была дверь, ведущая в цех модельщиков – уникальных мастеров, создававших модели будущих самолётов из дерева. Там стояли кульманы и классические столярные верстаки. Это было замыслом А. Н. Яковлева, он очень высоко ценил людей на этом участке работы и считал для себя необходимым находиться с ними в самом близком контакте.

Проходя по длинным коридорам основного корпуса, чьи окна выходили на Ленинградский проспект, можно было видеть большие светлые помещения конструкторов, заполненные рядами кульманов. Приходилось мне бывать и в кабинете главного конструктора Алексея Гайратовича Рахимбаева, и у Аркадия Иосифовича Гуртового, и у Олега Фёдоровича Демченко…

Побывал я и в музее, который занимал ангар во дворе. Причём показывал и рассказывал мне его смотритель, в прошлом – лётчик-испытатель, чью фамилию я, к сожалению, пока не вспомнил. А вот подаренный значок храню.