Читать книгу Осьмушка жизни. Воспоминания об автобиографии - Сергей Белкин - Страница 38

Наша компания стала одной из первых на новом, только начавшем развиваться рынке: переделка интерьеров самолётов под требования заказчика. Первый такой заказ в начале 1995 года в компанию принёс генеральный конструктор ОКБ им. Яковлева А. Н. Дондуков.

Компания «Лукойл» просила подобрать самолёт, разработать проект его переделки под VIP-салон, выполнить его и оснастить самолёт дополнительным оборудованием. Всё в целом – очень непростая задача, требующая высокой квалификации, координации соисполнителей и ответственности. Любое внесение изменений в самолёт прежде всего рассматривается конструкторским бюро, и не просто рассматривается, а тщательно проектируется с учётом того влияния, какое это изменение вносит в конструкцию и свойства самолёта. Это относится к любой мелочи. Строго говоря, прикрепить дополнительный крючок для пиджака без согласования с конструктором нельзя. А конструктор согласует установку этого самого крючка только после анализа, расчётов и даже дополнительных испытаний.

Изменение салона – его компоновки, применяемой мебели, её обивки, добавление таких устройств, как видеомагнитофон или монитор телевизора, – очень серьёзные изменения, требующие тщательных согласований. Всё это проводило КБ им. Яковлева, принявшее решение передать «Лукойлу» под самолёт-салон принадлежавший ему Як-42Д (RA-42424).

Планировалось оборудовать борт пилотажно-навигационным комплексом фирм Bendix King и Allied Signal, установить новую отечественную систему автоматического управления САУ-42-02, позволяющую производить посадку по II категории ИКАО и др. В этой связи конструкторы вспоминали о прежней работе над прототипом Як-142, оставшимся нереализованным проектом КБ им. Яковлева.

К разработке интерьера салона нами была привлечена американская компания Trace, имевшая в этой деятельности немалый опыт. Основные работы производились на Саратовском авиазаводе. Роль нашей компании состояла в координации всего проекта. Для «Лукойла» именно «Даконо» была исполнителем, с нами заказчик расплачивался (сумма контракта составила 9 млн долларов США). Все остальные выступали как наши субподрядчики. Среди них была и американская компания Trace, которую представлял Джеффри Барри. Мы познакомились, подружились. Об этом я подробнее рассказываю в главе «Джеффри Барри».

Проект с «Лукойлом» был начат в 1995 году, к середине 1996 года самолёт был сдан заказчику.

Вспомню эпизод, ставший частью проекта с «Лукойлом». Речь идёт о поездке с вице-президентом «Лукойла» Анатолием Барковым и Александром Ермишиным на самолёте Як-40 Саратовского завода по маршруту Москва – Саратов – Волгоград – Москва. Истинная цель этой поездки состояла в установлении близкого, доверительного знакомства. Такие цели традиционно достигаются через посещение ресторана, парной или, например, выезд на шашлыки… В общем – через ту или иную форму застолья и распития спиртных напитков. Здесь было, по сути, то же самое, только господа-участники располагали необычными возможностями и давно вошли во вкус «элементов сладкой жизни», – как говорила героиня Мордюковой в «Бриллиантовой руке».

Я закупил спиртное и закуски в таком количестве и такого качества, что ни один, даже самый избалованный «новый русский», не смог бы ни к чему придраться или не найти в нашем бортовом меню что-нибудь по своему вкусу. Анатолий Александрович Барков – человек общительный, весёлого нрава, пить и закусывать мы с ним начали вскоре после того, как сели в самолёт в Москве. Когда прилетели в Саратов и приземлились на заводском аэродроме, Ермишин нас уже ждал. Принял сперва в кабинете, потом показал гостю завод, летающую тарелку «Экип» и тот самый самолёт, который предстояло переделать. Потом мы отправились в загородную резиденцию губернатора. Вместо самого губернатора нас спустя какое-то время навестил его заместитель. В резиденции был хороший большой бильярдный стол, и мы с Ермишиным стали играть, причём на деньги. Довольно быстро я начал трезветь от осознания размера суммы в долларах США, которую я уже проиграл: тягаться с Ермишиным за бильярдным столом я не смог бы ни на каких условиях. Спасло меня то, что, когда приехал вице-губернатор, они принялись играть вдвоём, и стало видно, что за столом игроки равного класса. Я, воспитанный в одесско-кишинёвских бильярдных, сообразил, в чём мой шанс, и назначил себя маркёром встречи. Они не возражали. А когда пришла пора расплачиваться, я напомнил уже весьма нетрезвым коллегам, что маркёр всегда в доле выигравшего. Они снова не возражали, хотя с этим можно было поспорить. В общем, долг мой оказался погашен. После ночлега был завтрак, потом – снова на завод, на самолёт и – в путь. Зачем мы летали в Волгоград, я уже не помню: запас спиртного на борту был ещё весьма велик. Зато помню хулиганскую, в общем-то, выходку, которую могли бы расценить как авиационное происшествие. Мы подлетели к монументу «Родина-мать» и несколько раз облетели вокруг головы, помахивая крыльями в знак приветствия. Потом в аэропорту нас кто-то встречал, принимал, провожал…

В Москву вернулись целыми-невредимыми, распевая: «Илы не могут, а Яки – да!» Так на русский лад была перетолкована строка из популярной в тот год песенки шведского дуэта «Яки-Да».

По итогам этого проекта и наша компания, и субподрядчики получили прибыль. Мне была определена довольно большая денежная премия: сумма озвучена, но на руки её не выдали. Считалось, что она лежит на кипрском счёте нашей компании под заботливым контролем Феликса, а, когда мне будет нужно, деньги мне отдадут. Не отдали: сумма там и осталась. Это, конечно, несправедливо, и какое-то время я огорчался, но недолго: характер у меня не алчный и отходчивый. Зато мне есть что вспомнить и об этом проекте, и о прожитой жизни! А в ней было ещё очень много всего: вперёд, за мной, друзья-читатели!

Продолжаю вспоминать и рассказывать.