Читать книгу Осьмушка жизни. Воспоминания об автобиографии - Сергей Белкин - Страница 22

Пророчество Феликса, сказанное при нашей первой встрече: «Через полгода ты сам себе купишь квартиру», – не с абсолютной точностью, но сбылось. Менее чем через год после переезда в Москву из Кишинёва удалось решить главный вопрос: купить собственное жильё! Пока не в Москве – это было ещё не по карману, – а в подмосковном городе Жуковский.

Это не было целенаправленным выбором или результатом поиска. Так сложились обстоятельства, и так выпал счастливый случай. Феликс Золотарёв жил и работал в Жуковском, там же жили и работали многие другие участники компании. Там находились и до сих пор находятся ключевые институты отрасли: Лётно-исследовательский институт им. М. М. Громова (ЛИИ), Центральный аэродинамический институт (ЦАГИ), представительства всех конструкторских бюро и испытательные аэродромы.

Впервые мы побывали в Жуковском на самом первом авиасалоне в августе 1992 года. Тогда он ещё не назывался МАКС (Международный авиационно-космический салон), а проходил как «МосАэроШоу-92».

В Жуковский по делам авиакомпании приходилось ездить регулярно. В разговоре с водителем Феликса (Димой Коварой) стало известно, что его дедушка, Николай Егорович Минкин, житель Жуковского, хочет продать свою квартиру, гараж и садовый участок. Дедушка, проработавший всю жизнь в ЛИИ, вознамерился уехать на родину – на Украину. Он уже присмотрел дом с участком и вишнёвым садом в селе Терпенье под Мелитополем. Мы быстро договорились о покупке: Феликс не только поддержал, но и принял участие – гараж и садовый участок купил он, а я – квартиру.

Какую-то сумму нам с женой уже удалось отложить, но на покупку квартиры немного не хватало. Дела в компании шли успешно, ко мне относились хорошо, можно сказать, меня ценили, и просьбу выделить недостающую сумму «в счёт будущих дивидендов» (была у нас в ходу такая оправдательная формула) удовлетворили.

Мы дали задаток, и 13 марта 1993 года переехали в Жуковский. Николай Егорович тем временем съездил в Терпенье, оформил там покупку дома, прописался в нём. Когда он вернулся, 15 апреля 1993 года заключили договор купли-продажи. Так мы стали обладателями собственного жилья – двухкомнатной квартиры на четвёртом этаже «сталинки» в старом центре города, на ул. Маяковского, 17.

А вот судьба Николая Егоровича Минкина сложилась трагически. Обустраивая свой дом, сад и участок, он копал траншею, которая обрушилась и его завалила. Произошло это в декабре того же года. Спокойно на старости пожить он так и не успел…

В Жуковском мы прожили два года. Дети ходили в местную школу №2, находившуюся в соседнем доме. Эта школа оказалась лучше московской. Лучше было всё: и учителя, и ученики, и атмосфера сложившегося коллектива с традициями.

Сам город, особенно его центральная часть, выглядел вполне респектабельно. Мы любили ходить в городской парк с вековыми соснами, в Цаговский лес, в Кратово и Ильинское – знаменитые стародачные посёлки, вплотную примыкавшие к городу.

Детям здесь было хорошо и интересно. В Кратово работала детская железная дорога, сын ходил с друзьями на рыбалку на Москву-реку, на Пехорку. Я захаживал побегать на стадион «Метеор». В городе работали кинотеатры – «Звёздный» и «Взлёт». В роскошном Доме культуры действовала детская художественная студия, куда наша дочь стала ходить. При этом Доме культуры существовал (и существует до сих пор!) самодеятельный симфонический оркестр.

Жуковский, задуманный как авиационный наукоград, был хорошо обеспечен всем необходимым для нормальной жизни: школы, больницы, магазины, кинотеатры. В Москву ходили автобусы и электричка. Для сотрудников институтов организовывались поездки в театры и музеи Москвы. Жуковчане любили свой город и гордились им. Мы к городу тоже привязались и успели его полюбить.

Но на работу мы ездили в Москву. Авиакомпания могла себе позволить обеспечить руководящий состав, к которому я относился, персональным автотранспортом с водителем. Так что каждое утро за мной приезжала машина, и мы отправлялись в московский офис – иногда на одной машине с Феликсом и нашими жёнами, иногда каждый на своей. А вечером – обратно.

Жуковский был хорош, Москва была хороша, а вот дорога туда-обратно удовольствия не доставляла.

Сперва мы ездили на Сивцев Вражек. В 1993 году «Даконо» переехала в новый офис на Большой Саввинский переулок, в здание завода «Машиноаппарат». С точки зрения маршрута «на работу – с работы» разница между офисом на Сивцевом Вражке или на Большом Саввинском была небольшой.

Два раза в день надо было преодолевать по полсотни с лишним километров: утром в одну сторону, вечером – в другую, по перегруженным шоссе и улицам: Рязанскому, Новорязанскому, Волгоградскому проспекту, Марксистской и Яузской улицам, Устьинской и Москворецкой набережным, Кремлёвской набережной, Ленивке, Волхонке, Пречистенке.

Если ехали на Сивцев Вражек, то приходилось петлять по приарбатским переулкам: Хрущёвскому, Гагаринскому, Большому Власьевскому… Когда стали ездить на Большой Саввинский, маршрут проходил чуть дальше: Зубовская, Девичье Поле, Плющиха, Тружеников переулок, Саввинская набережная.

На дорогу уходило то час-полтора, то более двух часов. В конце дня – обратно. В Москве ещё не было всех тех новых магистралей, колец и хорд, какие есть сейчас. Город вставал в пробках в любое время суток и в любом месте, а езда по тротуарам становилась обыденным явлением: иначе вообще не выбраться.