Читать книгу Осьмушка жизни. Воспоминания об автобиографии - Сергей Белкин - Страница 3

Катастрофа уже произошла, но это ещё не осознавалось.

Ничего подобного в мировой истории не было: почти триста миллионов людей уже летели в пропасть, продолжая жить обычной жизнью. Глубины и масштабов происходящего не осознавал и я, сидя на неширокой полосе горячего песка, служившей нам пляжем. Я глядел на морской прибой, за спиной у меня был высокий – метров десять – красный глинистый обрыв. Наверху простиралась плоская пахучая Буджакская степь, в полукилометре от обрыва – рыбацкое село Балабановка.

Услышав по радио, что в связи с болезнью Горбачёва его полномочия перешли Янаеву и в стране объявлено чрезвычайное положение, каждый взволновался по-своему. Дин сказал, что сейчас же рванёт в Николаевку на почту, чтобы связаться с Кишинёвом: надо спасать бизнес, выводить бабки, а то скоро вообще всё прикроют. Я ответил, что у меня и так всё в нале, могу и дальше загорать. А с тем, что бардак в стране надо кончать, – я согласен. Что получится у этого ГКЧП, пока неясно, но я скорее на их стороне.

Так мы, сотрудники Молдавской академии наук, отдыхали в августе 1991 года на базе отдыха «Штиинца» в Одесской области на берегу Чёрного моря. На берегу того же моря, только в другом месте, не так уж от нас и далеко, сидел или лежал Горбачёв на своей базе отдыха в Форосе. Сейчас становится понятно, что, скорее всего, именно он в сговоре с Крючковым и другими подельниками замутил всю эту интригу со своим пленением с целью устранения Ельцина, несущегося к власти, как разогнавшийся бизон. Но тогда нам ничего понятно не было. Эмоций было много, понимания – мало.

Когда мы вернулись на базу, отдыхающие в беседке-курилке сотрудники академии, говорившие по-молдавски, были явно возбуждены. В центре сидел их тогдашний гуру – химик Ион Ватаману. Когда я проходил мимо, он почему-то умолк и проводил меня взглядом. Ион тогда был уже видным политическим деятелем, депутатом Верховного Совета Молдавской ССР. Через неделю он поставит свою подпись под Декларацией о независимости Республики Молдова и её выходе из СССР.

Но об этом мы ещё и не подозревали. Мне с семьёй через день-два предстояло возвращаться домой, в Кишинёв. Андрюша пойдёт в пятый класс, Катя отправится в детский садик, Лена выйдет на работу, а я продолжу свою бурную деятельность, содержание которой определить односложно становилось всё труднее и труднее, хотя я всё ещё оставался старшим научным сотрудником Института прикладной физики Академии наук Молдавии.

Ситуация в те дни развивалась стремительно. Ночью 19 августа был сформирован ГКЧП, в шесть утра в стране было объявлено чрезвычайное положение. Через несколько часов, когда мы, загорая на черноморском пляже, узнали о путче, в Москве уже много чего произошло. В семь утра в Москву по приказу министра обороны СССР Язова, действовавшего в рамках ГКЧП, введены войска. Проявили себя и противники ГКЧП – члены Верховного совета РСФСР, распространившие по радио «Эхо Москвы» воззвание «О незаконности ГКЧП». Ельцин, бывший тогда президентом РСФСР, приехал к ним в т. н. «Белый дом». Три дня в Москве шли волнения, описанные ныне подробно, по часам. 21 августа ГКЧП сам себя распустил, на следующий день Горбачёв вернулся в Москву. Сторонники Ельцина, защищавшие Белый дом, на который так никто и не напал, устроили митинг, перешедший в празднование «победы демократии». На митинге Ельцин объявил о принятии нового флага РСФСР – триколора. Членов ГКЧП арестовали. Горбачёв распустил Совет министров СССР и призвал КПСС к самороспуску, сложив с себя полномочия генерального секретаря. В сентябре был распущен Съезд народных депутатов СССР – высший орган государства. В ноябре Ельциным запрещена КПСС и произошло переподчинение министерств и ведомств СССР под юрисдикцию РСФСР. В декабре, после подписания Беловежских соглашений, ликвидация СССР завершилась.

Не буду углубляться в подробности и пересказывать дальнейший ход событий: в литературе произошедшее не только подробно описано, но и проанализировано, причём с разных политических позиций: как теми, кто поддерживал «развитие демократии» и считал распад СССР приемлемыми издержками, так и теми, кто считал это преступлением против народа. Спустя четверть века мы дожили до признания главой государства распада СССР величайшей геополитической катастрофой ХХ века. А тогда московские власти утверждали, что перед человечеством распахнулись врата, ведущие к долгожданному счастью, свободе и благополучию.