Читать книгу Осьмушка жизни. Воспоминания об автобиографии - Сергей Белкин - Страница 18

Устав ООО «Даконо» был зарегистрирован 20 августа 1992 года уже по адресу: Сивцев Вражек, 32. Это особняк XIX века, в котором располагалось некое «Строймонтажуправление». Мы заняли весь первый этаж, дирекция захиревшего к тому времени СМУ сохранила за собой две-три комнатки на втором этаже. Короткое время одну из комнат на первом этаже продолжали занимать супруги Либеры, бывшие сотрудники СМУ – знакомые Роганкова, при посредничестве которых мы арендовали помещение.

Кроме нас, у СМУ были и другие арендаторы – в подвальном помещении. Там сидели симпатичные ребята, занимавшиеся каким-то своим торговым бизнесом. Один из них – приветливый бородач необыкновенного роста, не менее двух метров. Через некоторое время он исчез, оставшиеся коллеги долго не знали, куда он пропал, в дело вмешалась милиция. Потом оказалось, что он уехал по торговым делам в Прагу, где был убит, а его тело буквально закатали в асфальт. Вот такая жуть…

Жизнь на Сивцевом Вражке была интересной. Это самый центр Москвы. Мы часто прогуливались по Арбату, на наших глазах превращавшемся в витрину разнузданного азиатоподобного капитализма, изучали и прилегающие переулки. Прямо напротив моего окна был вход в стоматологию Лечсанупра – святую святых медицинского обслуживания высших партийных чиновников. Время от времени можно было лицезреть входивших туда известных людей. Запомнился, например, артист Олег Ефремов, выходивший из иностранной автомашины в белоснежном костюме…

В соседнем с Лечсанупром жилом доме проживало немало известных людей. Мемориальные доски извещали, что тут жил писатель М. Шолохов, военачальники Баграмян, Батицкий, Кожедуб, Огарков…

Соседний с нами особняк на наших глазах хапнул себе (под «Крестьянскую партию») один из бойких деляг-журналистов перестроечной поры, получивший известность своими поношениями колхозного строя в СССР. В следующем особняке располагался музей Аксаковых, и его пока никто не решился «хапнуть». А в соседнем слева от нас особняке некоторое время жил писатель Лев Толстой, о чём извещала мемориальная табличка. Табличка, однако, умалчивала о том, что Толстой тогда ещё не был писателем. Ему было всего 20 лет, и он приехал в Москву для подготовки к сдаче кандидатских экзаменов. В этом особняке он снял квартиру из пяти комнат, но к экзаменам так и не подготовился: увлёкся кутежами и карточной игрой. Прожил он тут недолго, но именно здесь ему пришло в голову когда-нибудь что-нибудь написать…

В те времена в Москве сохранялась её важная особенность: в ней не было непроходных дворов. Можно было смело входить в любой двор, будучи уверенным, что из него куда-нибудь можно выйти с другой стороны. Таким был и наш двор на Сивцевом Вражке: он был связан с Кривоарбатским переулком, выходил прямо на дом архитектора Мельникова. В те времена там ещё жил сын архитектора – Виктор Константинович, довелось видеть его возле калитки, ведущей к дому.

Такой заповедный во всех смыслах район Москвы был для нас с Леной, охваченных неуёмной страстью к москвоведению и истории, огромным счастьем.

Рядом была гостиница «Арбат», относившаяся к категории цековских. Когда компания заработала первые деньги, с рестораном при гостинице был заключён договор о кормлении сотрудников обедами. Это стало настоящим пиром во время чумы!

Гостиница ещё сохраняла черты закрытого объекта, ресторан соответствовал высшим стандартам обслуживания партийной номенклатуры, которая продолжала сюда заглядывать. Например, в зале ресторана очень часто обедал проживавший в гостинице Минтимер Шаймиев, руководитель Татарстана.

Мы рассаживались за круглые столы, покрытые белыми скатертями, и заказывали по меню кто что хотел. Обедали неторопливо и обильно, а в конце обязательно заказывали мороженое. К обеду стекались не только сотрудники компании, но и всякие разные «друзья и партнёры», как бы случайно изо дня в день приходившие именно в обеденное время, когда просто неудобно было их не пригласить отобедать вместе с нами. Феликс позволял себе заказывать спиртное, те, кто оказывался с ним за одним столом, с удовольствием попивали коньячок или виски. Остальным это делать негласно считалось неприлично, но иногда кое-кто это делал.

Корпоративным обслуживанием в этом же зале была охвачена ещё одна компания – какая-то крупная американская фирма, название которой моя память не сохранила. В фойе гостиницы было много киосков с качественной импортной косметикой, стояли удобные кресла, в которых было приятно посидеть и покурить после сытного обеда. Я в тот период снова начал курить после семи-восьми лет воздержания. Соблазнился я, видимо, доступностью иностранных сигарет – «Мальборо», «Ротманс», «Данхилл» и всего прочего. Когда я бросал курить, всего этого не было, теперь же водилось в изобилии. Решив сначала «просто попробовать», я быстро втянулся. Как я теперь осознаю, перекур был важным средством коммуникации, в том числе и особо доверительной. Ещё более важным средством доверительного общения была выпивка. Этому я тоже уделил достаточно времени и сил.

Период кормления в ресторане гостиницы «Арбат» был недолгим, и к его окончанию я тоже приложил руку, поскольку мне приходилось вести финансовые дела и оплачивать счета. Мне было ясно, что компания на такое расточительство идти не должна, и я настаивал на прекращении оплаты обедов за счёт фирмы.