Читать книгу Осьмушка жизни. Воспоминания об автобиографии - Сергей Белкин - Страница 7

В Кишинёве я прожил 34 года. Родился в Ярославле, там прожил первые восемь лет жизни, а в 1958 году семья переехала в Кишинёв. Здесь я окончил школу. После школы поступил в Политехнический институт на электрофизический факультет, где должен был получить специальность «инженер-технолог в области производства полупроводниковых приборов». Со второго курса ушёл: не понравилось. Мне хотелось стать физиком, и сейчас уже неважно, что я имел в виду под словом «стать физиком» тогда, во времена общей романтики, дискуссий о «физиках и лириках», обаяния фильма «Девять дней одного года» и влияния старшего брата Павла, учившегося на физфаке МГУ. Мне бы надо было сразу после школы поступать на физический факультет университета, но я поддался моде и романтическим увлечениям юности.

После годового периода учёбы в Политехническом, затем нескольких месяцев работы техником радиовещательной аппаратуры на Гостелерадио МССР поступил в университет на физический факультет. По распределению был оставлен там же, на кафедре оптики и спектроскопии. Через три года поступил в аспирантуру Института прикладной физики АН МССР в отдел теории полупроводников и квантовой электроники к С. А. Москаленко и П. И. Хаджи. В 1981 году стал кандидатом физико-математических наук по специальности «теоретическая и математическая физика».

После окончания аспирантуры и защиты диссертации пришлось искать работу. Я был бы рад остаться в том же отделе квантовой электроники, но для меня вакансии там не было. Я очень хотел бы стать штатным преподавателем физики в одном из вузов Кишинёва, но это было совершенно нереально: вакансии возникали очень редко, и борьба за такие места шла на уровне связей в самых верхах – очень уж хорошо в те времена было работать доцентом. Мне, однако, довелось поработать почасовиком, преподавая физику в Политехническом институте. Кроме того, я поработал – тоже как почасовик – учителем физики в средней школе. Наконец, я ещё со студенческих лет зарабатывал как репетитор, готовил школьников к вступительным экзаменам по физике в институты.

На постоянную работу мне удалось устроиться в СКТБ «Оптоэлектроника» при Кишинёвском госуниверситете. Принял меня туда на должность инженера-конструктора Л. М. Панасюк (создатель и директор СКТБ, доктор физико-математических наук, профессор, зав. кафедрой электроники) – просто из хорошего ко мне отношения. Я приступил к работе, честно пытался войти в курс дела, приобщиться к исследованиям проблем фототермопластической записи информации, придумывал себе «тему исследований», но ничего из этого не получалось: никакой стыковки с тем, чем я занимался в аспирантуре и до того, с экспериментально-технологическим направлением СКТБ не возникало. И никакого наставника, руководителя, который мог бы направить в нужном направлении, в СКТБ у меня не было.

Я продолжал искренне стремиться к «научной работе» и благодаря поддержке А. И. Дикусара – друга семьи, заведующего лабораторией электрофизической и электрохимической обработки материалов в ИПФ АН МССР – меня взяли на должность старшего научного сотрудника в лабораторию физико-механических методов исследования, в которой занимались вопросами трения и износа деталей машин, а также их коррозией. Здесь я ещё раз попытался, но вновь не смог найти задачу по тематике лаборатории, требующей применения методов теоретической физики, поскольку её здесь не было. Оглядываясь назад, могу сказать, что начать самостоятельную работу в областях, никак не связанных с тем, что я успел освоить за годы аспирантуры, я ещё не мог, и это был объективный фактор. Отношение ко мне было доброжелательным, но я сам испытывал крайнее неудовлетворение и дискомфорт.

Разумеется, в те времена всегда существовала и другая – вполне респектабельная – линия карьерного роста в научных учреждениях: пойти «по общественной линии», занять какую-нибудь чиновничью должность и т. п. Но это меня совсем не привлекало, да и потребовало бы чуждых мне компромиссов. Так что ко второй половине 1980-х годов я переживал состояние неопределённости, потери ориентиров и перспектив.

На последнем году аспирантуры я женился, у нас уже было двое детей: сын и дочь. Романтические критерии выбора направления деятельности типа «интересно/не интересно» отодвинулись на второй план: надо было зарабатывать на жизнь доступными способами.

К тому же в стране началась перестройка. Помимо прочего, активно внедрялись стимулы к проявлению разного рода самостоятельности, в частности – в сфере «предпринимательства», говоря яснее: стимулы зарабатывания денег всё равно каким способом. Заработок – его размер – стал важнее не только содержания профессии, его приносящей, но и тех критериев, которые определяли престиж рода деятельности. Так внутри меня стало видоизменяться стройное здание семейной традиции с её принципами: лучшее, чем можно заниматься, – наука; деньги – фактор второстепенный, на первом месте стоит раскрытие творческого потенциала и участие в общеполезном деле.

В общем, жизнь подтолкнула меня к тому, что я стал предпринимателем. Оставаясь старшим научным сотрудником ИПФ АН МССР, создал научно-технический центр «Бест-А» и начал с друзьями-программистами выполнять заказы разных организаций. У меня начали нарабатываться навыки руководителя – директора и финансиста. В дополнение к научно-техническому центру с друзьями-архитекторами создали кооператив «Тектон», через который выполнял заказы на проектирование. Заработки, как говорится, пошли. Кооперативное движение в стране ширилось, появились первые легальные миллионеры. В Москве возникли товарно-сырьевые биржи. Захотелось создать подобное и в Кишинёве, первую попытку мы пытались осуществить с кишинёвским партнёром (А. Замотой). Поскольку бирж как явления в стране давным-давно не было, само их устройство и технология работы мало кому были известны. Я стал изучать этот процесс «по-академически»: ходил в библиотеку, погружался в архивные дореволюционные уставы бирж, читал доступную литературу, постигая суть биржевой работы. Стал часто наведываться в Москву, где уже вовсю «гремели» Московская товарная биржа на ВДНХ (Ю. Милюков), биржа «Алиса» на Ленинском проспекте (Г. Стерлигов), Московская товарно-сырьевая биржа в Политехническом музее (К. Боровой). Я туда приходил, присматривался, расспрашивал, знакомился с людьми. Приобщился к созданной Г. Х. Поповым – одним из лидеров перестройки – Ассоциации молодых предпринимателей СССР: А. Замота возглавил молдавский филиал этой Ассоциации, я стал её вице-президентом. В эти годы – начало 1990-х – я продолжал жить и работать в Кишинёве, но в Москву ездил всё чаще и чаще и всякий раз пытался найти возможность как-то туда перебраться. В конце 1990 года я решился уволиться из Академии наук и полностью уйти на вольные предпринимательские хлеба. В 1991 году участвовал в создании государственной товарно-сырьевой биржи «Молдова». Решение об этом принималось на уровне министерств экономики, торговли, управления материально-технического снабжения и т. п. Я был приглашён на встречу с какими-то важными чиновниками «как специалист», мне было поручено создать биржу и возглавить её работу. Со стороны государства этот проект курировал заместитель министра Баронецкий, человек деловой и скромный. Я разработал устав, технологию работы биржи, принципы документооборота, учёта, контроля, придумал даже планировку биржевого зала с кабинками брокерских контор, созданного в актовом зале здания, в котором располагалось несколько министерств. На бирже я открыл свою брокерскую контору «Изола-Брок» и за период работы там – немногим более полугода – провёл несколько удачных сделок.

В моём предпринимательстве было ещё одно направление – кино! Я прошёл путь от киноклуба, где мы смотрели и обсуждали «интеллектуальное», «авторское» кино, до участия в создании Общества друзей кино СССР и Федерации киноклубов МССР. Это дало мне возможность познакомиться с деятельностью Союза кинематографистов и даже поучаствовать в организации кинопроката.

Но чем бы я в те годы ни занимался, я уже всё оценивал с точки зрения: поможет ли это мне переехать в Москву?