Читать книгу Трилогии «От Застоя до Настроя». Полная версия - Александр Леонидович Миронов - Страница 29

Многие, в том числе и Угаровы, Казачковы, Мария Константинова, – работники цеха "Муки", да из других цехов и заводов, – впервые были на таком эпохальном мероприятии, как Первомайская демонстрация.

Даже Шилин пришёл. Он был в старом брезентовом плаще с капюшоном, из-под которого виднелся козырёк бледно-серой кепочки. И прикрывался чёрным и широким зонтом. Ему обрадовались.

– Палы-ыч, привет! Тебе-то что дома не сидится?..

Ему пожимали руки, хлопали по плечу. Хлопотушкин, Дончак, Авдеев, Ананьин и Плюшевый – руководство цеха, тоже встретили его добродушно.

– Спасибо, тебе Пал Палыч! – поблагодарил начальник цеха.

Руки жали мастера и рабочие.

– Вот что значит – старые кадры! Им на пенсии не сидится, душа на подвиги зовёт, – приобнял Шилина механик, как петух воробушка. – Молодец!

Шилин от смущения и радости улыбался, тоже пожимал бывшим коллегам руки.

– Так чё дома-то? Дома ещё насидюсь, – отвечал он, улыбаясь.

– А как тебя твои овечки отпустили?

– Договорился… А вот погодка-то подговняла. Плохо вы чёй-то с небесной канцелярией связь наладили, а? – говорил Шилин, застёгивая на все пуговицы старенький брезентовый плащ.

– Так этот вопрос не к нам, Палыч, – кивнул на Управление комбината Холодцов. – Там что-то не сработало…

С Крючковым Палыч тоже здоровался радушно.

– Привет, Генаха! Тоже дома не сидится? Под дождём решил пройтится?

– Во, в рифму заговорил! На пенсии поэтом стал, – засмеялся Геннадий.

– Так чё ещё делать? Козы, природа, Угра, воздух…

– Ага, сплошная романтика.

Шилин, взяв Крючкова за рукав, потянул в сторонку. Там в полголоса заговорил:

– Ген, слышь, я после етого письма из собеса и разборок, неделю в себя прийтить не могу. Чё делать, не знаю? К Татаркову идтить – боязно. К Подгузнику идтить – что серпом по кадыку, одиозная скотина. Чё присоветуешь? – Палыч воззрел на него растерянный взгляд.

Крючков пробежался по пуговицам своего плаща в раздумьях.

– Да… Вопрос… – его взгляд упал на Дончака, и как будто бы вид того навёл на нужную мысль. – Слушай, подойди к Николаю Митрофановичу. Он после праздников будет за Хлопотушкина начальником цеха.

Шилин было качнулся в сторону руководства цеха, но его за руку остановил Геннадий:

– Погоди, не сейчас. После праздника. Не создавай сейчас ему заморочек, дай человеку погулять спокойно. А после праздника подойдёшь. И сам соберёшься с мыслями, и он в рабочую обстановку вникнет.

– Ланна, потерпим. В третий цех никого не взяли машинистом?

– Нет. Тебя ждут, – улыбнулся Гена, – без тебя там всё пищит и стонет, от механизмов до людей. Скучают.

И они направились в колонну.

С утра, а может быть и с ночи, зарядил дождь. Но к десяти часам, он поредел, и тучки на небе стали клочковатыми, а дождь моросящим и хоть редким, но неприятным. И протягивал влажный прохладный ветерок. Такая погода никак не соответствовала этому замечательному мероприятию. Люди к площади перед поссоветом и управлением комбината тянулись с неохотой, прикрываясь зонтами, прятали парадные костюмы под плащи и даже целлофановые мешки, соорудив из них накидки с капюшоном.

Над площадью из репродуктора звучала музыка, марши, парадные песни, и на столбах, и не только перед административными зданиями, но и окрест. Обиженно висели намокшие на дожде флажки, транспаранты. Большущий поздравительный красный транспарант, натянутый на верёвочных тросах на всю ширину площади, от осветительного столба до развесистого тополя, меланхолично вздыхал при порывах ветра, покачивался, стряхивая слёзы.

На въезде в республику Татаркова стояли милицейские машины, и патрули, при появлении гостей на машинах, выходили из салонов своих машин и делали приехавшим отворот-поворот, то есть объезд вправо или влево. К чему люди относились с пониманием и ехали по указанному жезлом направлению.

Выстраивал заводские и цеховые колонны капитан в отставке Чумейко. Был он в гражданской одежде, но старики знали, что он военный и человек на демонстрациях главный – распорядитель и командующей всей этой процессией. Между этими мероприятиями он, заместитель начальника штаба ГО – гражданской обороны предприятия. Среднего роста, седовласый, приятной внешности человек. Поверх гражданского костюма на нём был офицерский тонкий плащ цвета хаки, на голову надвинут капюшон. В руках держал металлический раструб, и время от времени подавал через него команды.

Построение колонн началось с половины десятого. Первыми, как всегда, выстраивались школьники. На сей раз, пришли немногие в виду погодных условий, что были не совместимы с их здоровьем. А те, кто, всё-таки пренебрёг им, пришли на торжественный марш пролетариев и стояли под зонтами, в капюшонах или, как взрослые, под целлофановыми мешками. Здесь были школьники от пятого по одиннадцатый класс. Парадная форма на них угадывалась по пышным бантам девочек, которые едва прикрывали капюшоны или зонтики. Да по туфелькам, на которые капали дождинки с плащиков и из туч. В руках держали маленькие флажки, цветочки или воздушные шарики. Однако, чем старше класс, тем реже были ряды школьников. Преподаватели и руководство школы пристраивались к своим подопечным с боку колонны, держа над собой зонты. И разноцветные зонтики всех участников парада также, наряду с флагами и транспарантами, привносили в шествие праздность.

К концу подготовки построения перед школьниками возникли музыканты, духовой оркестр из двадцати человек. В оркестре находилось по паре единиц одинаковых инструментов, кроме барабанщика и свой дирижёр – капельмейстер.

Однако Чумейко распорядился по-другому. Приказал школьным музыкантам – горниста и барабанщика – выдвинуться вперёд, а комбинатовский оркестр поставил за ними.

Школу выставил позади музыкантов.

Кроме распорядителя парада, по заводским колоннам стали проходить и переписчики. Шесть человек, разбившись попарно. Люди, назначенные из числа работников управления комбината.

Ещё до появления счётчиков, руководители цехов поглядывали по сторонам, в надежде увидеть кого-нибудь из своих работников, опаздывающих. Болела душа за свой цех, тем более что в будущем поощрения могут быть не только моральными, но и материальными – теми же квартирами, машинами, гаражами и кое-чем по мелочи. На подразделение, принявшее активное участие в столь важном мероприятии все эти и прочие блага выделялись дополнительно. В том числе и премия для самих руководителей – денежные вознаграждения.