Читать книгу Трилогии «От Застоя до Настроя». Полная версия - Александр Леонидович Миронов - Страница 33

Как только колонны вошли на парковую территорию, и люди начали перемешиваться между собой, Филипп незаметно для коллег отделился от цеха и, петляя, пошёл по народу. Его интересовал Керамический завод, его представители, участвовавшие в демонстрации. И то не все, только два человека. Точней, наполовину меньше. Он всего только раз заметил Машу, когда колонны, длинной вереницей, изогнулись на одном из перекрёстков улиц. И на этом повороте он заметил её. Она была далеко и в середине людской разноцветной массы, терялась в ней, но он всё-таки различил Машу, она шла рядом с Сашей.

Сам не зная, зачем он ищет Машу и чего хочет от этой встречи, даже, может быть, и не от самой встречи… но хотелось, хотя бы издали увидеть её.

Он шёл на её поиски.

Узнав от Хлопотушкина, что Маша хочет уйти со смены, Филипп испытал чрезвычайное смятение. Он никак не ожидал подобного оборота событий. Ему предполагалось, что тем самым способом, каким он привязал к себе Нину, ему удалось покорить и Машу. Ведь она даже не проявила каких-либо видимых попыток при последующих общениях. А их близость в последнюю встречу произошла вообще жарко и продолжительно. Теперь только бы жить и наслаждаться приятными минутами любовных утех.

А встречи должны были протекать именно по такому сценарию. Что её теперь может сдерживать? Моральный порог был успешно пройдён, и всякий раз она оставалась довольной и удовлетворённой. Что же вдруг?..

Филипп не мог допустить и в мыслях, что этот шаг Маша предприняла из последних сил, из отчаяния. Она чувствовала, что теряет мужа, семью. Надо было бежать, уходить от соблазна, который неожиданно начал перерастать в страсть, в переживания более глубоких чувств. Маша уже предлагала мужу уехать куда-нибудь, но он лишь скептически усмехнулся:

– С ума сошла! Мы вот-вот квартиру должны получить. Жить да радоваться надо, а она – уехать. Что с тобой?

Ответа не последовало.

Филипп же рассуждал с практической стороны. По любому поводу работницы смены обращаются не к кому-то, а только к мастеру. И уж тут его воля – быть или не быть? Вернее, дать отгул в тот день, на который им хочется, и отпустить ли домой, когда им надобно – его дело. И Машенька привязана к нему, как муха к паутине. Она в полной его власти, даже дури. Ещё не было случая, чтобы кто-то из работниц жаловался или переводился из смены. Увольняться – да, было. Но всё это проходило тихо, без подозрений, без намёков. Тут же – подозрение будет. Хлопотушкин хоть и маленького роста человек, да умишком его Бог не обделил. И если с Машей не урегулируются отношения, то он точно заподозрит неладное. А там и по цеху пойдут слухи. Там и по посёлку… В республике Татаркова сарафанное радио хорошо отлажено, только дай повод. Дойдёт и до ИТУ, до его отдела кадров, которым руководит капитан, Филиппова Галина Исаевна.

Но даже не сплетни стали поводом для беспокойства, а была какая-то тяга, притяжение к этой женщине, по сути, ещё к девочке, не искушённой и не избалованной, что-то новое влекло к ней, томящее и волнующее.

Ему повезло. Маша стояла одна. Стояла у клёна близ дороги, за которой находился магазин "Репка".

Как только колонны вошли в парк, Саша сказал, что должен найти мать с отцом, намечался семейный пикник на даче и, чувствуя не предрасположенность жены к этому сбору, он решил изменить сценарий семейного застолья. Тем более школьные друзья его, а теперь и коллеги по работе, предложили собраться вместе и тоже на даче у одного из них. Саша отошёл на минутку.

Филипп, завидев Машу, ещё издали, и одну, и удивился, и обрадовался, как счастливому совпадению. Он зашёл от парка и, оглянувшись по сторонам, подошёл к ней сзади.

– Привет, Маша! – выдохнул он.

Она вздрогнула, но испуг постаралась скрыть. Чуть слышно ответила.

– Здравствуй… те.

– Машенька, ты почему меня избегаешь?

Она промолчала. Но, заметив покрасневшие мочки ушей, он спросил:

– Ты что, действительно, хочешь из моей смены уйти?

– Д-да… мне так удобно.

– А ты подумала, какие пойдут разговоры о нас? И ты подумала, на кого ты меня оставишь?

– У вас там есть утешительница.

– Маша, Машенька, если только в этом дело! – едва ли не с радостью воскликнул он. – Да нет проблем!

– Сейчас не будет проблем с Ниной, потом – со мной.

– Глупенькая. Ты мне по сердцу, а она, так… Но не в этом дело. Ты для меня желанна. И ты будешь на смене хозяйкой и законодательницей. Я ж тебя зацелую до пьяна… как в песне поётся. Не уходи, а? Даже если не хочешь меня, всё равно не уходи. Я к тебе не подступлюсь. Гадом буду – не трону. И потом, Палыч ушёл, ты уйдёшь. С кем я останусь? Что за смена будет в третьем цехе? Мы так хорошо работали вместе. Не уходи, а! Я Михалычу скажу, что мы с тобой все вопросы порешали, что ты передумала. Ладно?..

Маша отрицательно качала головой.

– Машенька… – Филипп хотел бы говорить и говорить, её молчание обадривало, его ещё сильнее притягивало к ней. И будь они не здесь, не в многолюдном месте, он бы не сдержался. Он бы так её обнял, подхватил бы на руки с такой нежностью, что, наверное, она задохнулась бы в его объятьях, в его ласках…

Однако, как бы в нём не играли чувство, как бы ни пьянил хмельной дурман её присутствия, бдительности он не терял. Посматривал по сторонам. И Сашу заметил ещё издали.

Бросив коротко:

– Потом договорим. Только не делай поспешных решений… – спокойной походкой направился вновь блуждать среди односельчан, держа курс на видневшийся среди народа и деревьев плакат-штандарт ДСЗ.

Подойдя к жене, Саша спросил:

– Что ему надо было?

– Не знаю, шёл мимо, подошёл, поздоровался. С праздником поздравил, – ответила она как можно ровно и спросила, скорее для отвлечения подозрений: – Ну, как, отпустили?

– Да что нас отпускать? Мы вольные птицы, куда хотим, туда летим, – с наигранной бравадой ответил он.

– Не обиделись?

– Да на что обижаться? У них своя компания, у нас своя…