Читать книгу Трилогии «От Застоя до Настроя». Полная версия - Александр Леонидович Миронов - Страница 35

Напряжение с продуктами питания в Республике Татарково ощущалось, как и по всей стране Великой. Особенно с мясными продуктами. Решать эту задачу на правительственном уровне что-то не получалось, поэтому каждый город, посёлок пытался выйти из этого положения по-своему. Что касается данного населённого анклава, то Татарково до какой-то поры выходило из положения тем, что Генеральный директор организовывал поездки за продуктами в столицу. Благо, что Москва под боком в двухстах километрах. Вынужденная мера, но на неё пришлось пойти. Люди эти поездки воспринимали, как поощрение за достойный труд и старались трудиться, чтобы через месяц-другой, а кто-то и раз-другой в месяц вновь оказывался в числе счастливых экскурсантов по московским магазинам.

Но этих мер по решению продовольственной программы в посёлке становилось недостаточно. Поэтому Генеральный директор шёл с настойчивым упорством на рекультивацию загубленных земель от выработки известнякового камня. Карьер находился рядом с посёлком, поэтому восстанавливаемые земли были удобны для работников.

С момента добычи известнякового камня, где-то с начала пятидесятых годов, отсев насыпали в отвалы, на горá. И когда добыча камня в старом карьере закончилась, то от этих разработок остался язвой на теле земли котлован километра три в длину и внушительная гора отсева. Разработки нового карьера перевели от посёлка за пять километров, за железнодорожный полустанок «73-ий километр».

Идею рекультивации подали сами жители. На менее глубоких выработках находчивые из них стали привозить отсев от пересыпного бункера, эстакада которого находилась как раз напротив управления завода ДСЗ – бывшего Карьера-Управления, теперешнего управления Комбината. Для этого за бутылку водки или самогонки (последняя – предпочтительная, дешевле привоз получался) договаривались с водителем ЗИЛа, – пяти-семи тонные машины, что когда-то имелись в карьере, – и шофера вместо отвала увозил отсев человеку на его участок. Потом за всё ту же "жидкую валюту" нанимали другого водителя со вскрышных работ, и тот навáживал на этот участок плодородную землю, чернозём, что снимали сверху над слоем добываемого камня, со "вскрыши".

Не только дурной, а иногда и положительный пример, заразителен. Его подхватили другие работники предприятия. Но мест на мелких разработках стало не хватать. А на глубокие – средств, то есть "валюты" или денег, в зависимости от предпочтений водителей. Стали обращаться к Генеральному, тогда ещё просто – к директору Карьера Управления, – за помощью в освоении карьерных площадей. Предложения доводили как на приёмах по личным вопросам, в виде просьб, так и на профсоюзных собраниях, конференциях, в виде инициативы.

– Товарищи, хорошо! Вы мне подали хорошую идею. Будем думать! – отвечал директор на этих собраниях.

И думал. За время его обдумывания садовое общество, нигде не зарегистрированное, постепенно разрасталось, и за десятилетия карьер оброс тремя десятками дач само захватом.

То, что люди сами проводили эти работы, было выгодно. Во-первых, для предприятия не накладно. Во-вторых, было что показать приезжающим товарищам из Главка. Гости видели, поощряли инициативу, следовательно, и выделяли кое-какие средства на рекультивацию земель. Но каждая сотня, тысяча шли на главное, – на строительство домов и развитие производственных мощностей и площадей. Рекультивация проводилась по остаточному принципу – по возможности.

Но вопрос развития подсобных хозяйств в последние год-два стал решаться более интенсивно, промышленным способом, и дачные площади начали расширяться. Если раньше очерёдностей на дачи не существовало, то теперь они появились. Работникам предприятия хотелось иметь хоть какой-нибудь клочок земли, а неудобья вокруг посёлка давно уже были заняты, даже склона по берегам реки Угры.

А чем больше различных очередей, тем больше факторов, влияющих на поведение и на сознание самих рабочих. Рабочие, имеющие дачки, выглядели людьми самодостаточными, состоятельными, и со временем оказались в более выгодных условиях – они решали продовольственную программу самостоятельно. И некоторые из них заводили на дачах живность: кур, коз, овец и даже коров.

Но основная масса работников оставалась без земли, особенно, вновь прибывающие рабочие. Огромные площади лежали вокруг республики не используемыми, но передать их в аренду предприятиям или частным лицам колхозам запрещалось Законами Советского Союза – во избежание феодализации анклавов и возрождения кулацких тенденций. И потому, хлопотное это дело, вывести колхозные земли в собственность даже предприятиям. Выходит, себе дороже.

Но компромиссный выход в Татарково был найден. На базе совхоза Кожуховский в селе Горбёнки остался бесхозным яблоневый сад. Создан он был некогда существовавшим в селе конезаводом. Впоследствии его перевели в Детчинский район, в то время проводился процесс укрупнения хозяйств за счёт слияние нескольких. И то, что было нажито и построено этими небольшими хозяйствами, отдавалось на разграбление местным жителям и тлену.

Делая поездки по подшефным колхозам и совхозам и будучи депутатом районного Совета и членом бюро райкома партии, Татарков не мог упустить такого момента, чтобы не прибрать помещения конюшен, пустующие, бесхозные и прилегающих к ним площади сада. Прежние владельцы яблоки сдавали на винзавод и для этой цели следили за садом, облагораживали, внося подкормку, благо, что своего удобрения, органического парного было предостаточно. Но за время наступившей бесхозности, сад стал зарастать, яблони болеть, подсыхать и нести плоды худшего качества, "мелкосортицу". Их собирали местные жители, заглядывали сюда и жители посёлка. А после их лазанья по деревьям, сами деревья на зиму оставались с поломанными сучьями и ветвями. Не своё же, бросовое…

Вот это хозяйство Татарков и присмотрел. А почему не взять его хотя бы в аренду?

На очередном собрании Колдоговорной Конференции предприятия Татарков выступил с предложением:

– Товарищи, в связи с осложнившейся в области и в целом по стране ситуацией с продовольствием, я предлагаю развивать на нашем предприятии свой подсобный хозяйственный комплекс. И забить его отдельным пунктом в коллективный договор. Вы со мной согласны?

– Правильно! Дело предлагаешь!.. – доносилось из зала.

– Я другого и не ожидал. У нас уже есть свой пока небольшой свинарник, но его недостаточно. Будем расширять. Достраивать.

Из зала Дома Культуры вновь раздавали одобрительные возгласы, и директор, согласно кивая, продолжал:

– Так вот, в насущный момент мы с вами и далее будем продолжать работу в этом направлении. И тут нам помогла одна ситуация. В нашем подшефном совхозе "Кожуховский" есть свободные площади бывшего конезавода, на котором стоят помещения – пока ещё стоят, – оставшиеся от конюшен, и яблоневый сад. Многие из вас его посещают. Воруете яблоки?.. – обращался он в зал. Зал отзывался едва уловимым шумом, шепотком и усмешками. – Воруете, воруете, чего уж там. Так вот, теперь мы ездить туда будем не только с этой целью, вернее, не с целью меркантильных интересов, а для воспроизводства этого сада. Мы с вами открываем там откормочный комплекс для молодняка крупнорогатого скота. Пока набираем средств на двадцать пять голов, но со временем будем увеличивать это поголовье. Следовательно, у нас появятся и удобрения для сада. И мы все, я ещё раз к вам обращаюсь товарищи, именно все – должны принять участие в этом необходимом в насущный момент деле. Нам нужно выживать, и жить не плохо. Лавочка, которой мы пользовались из недр Средмаша, истощается. И это вы уже почувствовали по нашим магазинам. Почувствовали, я спрашиваю?

Зал разноголосицей выдохнул:

– Да! Почувствовали…

– Но нам ещё рано впадать в панику в насущный момент. У нас ещё есть в запасе ряд вариантов, которые несомненно нам помогут. И один из них – это открытие птичьего магазина у нас на промплощадке. Место мы уже подыскали, в помещении одного из цехов Науки. Договор с Льва-Толстовской птице фабрикой уже подписан. Так что куриным мясом мы тоже будем обеспечены. И будем ускоренными методами засыпать отсевом старый отработанный карьер. Нам нужны дачи! Нужны, я спрашиваю?

– Да!..

– Так вот, товарищи, прошу вас поддержать меня и внести в Коллективный договор мои предложения.

– Первое. Развивать подсобное хозяйство на базе бывшего конезаводе по выращиванию крупнорогатого молодняка. Для этого: обратиться в исполнительные комитеты района и области с ходатайством о выделении этого хозяйства нам в аренду. Документы мы уже подготовили. – Тут же, резко подняв голову от листов, лежащих на трибуне, сказал, как сообщил: – Ох, и трудное же это дело, доложу я вам. Но, под лежачий камень вода, как правило, не течёт. И мы его сдвинем! – он стукнул по ребру трибуны кулаком. Микрофон звучно огласил директорский запал. В зале раздались аплодисменты.

– Второе. Открыть на базе промплощадки куриный магазин.

Кстати, прошу не обижаться работников других предприятий, так и передайте своим родственникам, друзьям, соседям и так далее. На то не обижаться, что мы не будем их отоваривать. У них есть свои руководители, свои светлые головы, вот пусть они и озаботятся этими вопросами. Своих же людей мы будем отоваривать по спискам, в том числе пенсионеров. Поймите правильно, товарищи. Дело не в местничестве, не в собственничестве, а дело в выживаемости. У нас большие производственные задания партии и правительства, и не забывайте – мы работаем на оборону страны. Нам нельзя расслабляться, в насущный момент. Душа из нас вон, а свои планы мы должны делать и всё направить на выполнение этих заданий, на укрепление обороноспособности. А когда у человека глаза на затылке, в поисках хлеба насущного, то, сами понимаете, ему не до планов и не до высоких показателей. Я правильно говорю, товарищи?

– Правильно!.. Разумно… Своя рубашка ближе к телу…

– И третий пункт, – директор поднял глаза на зал. – Это, засыпка карьера отсевом. Мы это уже проводим и будем проводить. Но чтобы этот вопрос не терять и постоянно держать под контролем, он должен быть забит в колдоговор.

Но, разумеется, первым пунктом нашего колдоговора был и остаётся главным – выполнение производственных планов по добыче щебня, выпуску кирпича, облицовочной плитки, пластмассовых изделий и освоение всех мощностей механического завода. А также – строительство. Расширение производственных площадей и строительство домов. И тут мы должны все сила приложить. Вот такие у нас планы, товарищи, в насущный момент.

Обычно на Колдоговорную Конференцию прибывали представители Главка и ЦК Отраслевого профсоюза. Выступали и они.

Главный инженер Главка Владимир Александрович Бурков выступил с выражением благодарности работникам коллектива предприятия.

– И могу до срока сообщить вам одну приятную новость. Ваше карьера-управление преобразовывается в производственный комбинат – в «Стоймашполимер».

Тут Татарков первым забил в ладоши. Его широкие ладони, словно литавры, раздались по залу клуба громко и весело, без усиления микрофона и колонок, стоящие по углам сцены.

Его поддержала вся аудитория зала.

Бурков тоже принял участие в овации, и долго стоял, ожидая, когда они спадут.

Аплодисменты стихли, – директор, показав крест над головой, опустил руки, пригасив их как будто бы на столе.

– Вы сами видите и понимаете, что карьера-управление никак не соответствует тому промышленному потенциалу, каким вы уже давно обладаете. У вас – почти десять производств и заводов, и разных направлений. И в недалёком будущем ещё будут вырастать производства на ваших площадях. Тут я хочу отметить неуёмную энергию вашего директора, его инициативу по внедрению новых производств и по развитию инфраструктуры вашего посёлка. Да, пожалуй, – города. За рубежом посёлок в три-пять тысяч населения – город. А вы уже перемахнули десятитысячный порог и приближаетесь к пятнадцати тысячам. Первая школа занимает почти целый квартал. Строится вторая школа в три этажа. Она уже на грани сдачи. Заложен четвёртый детский сад, целый комплекс. Сангородок – с корпусами родильного отделения и инфекционного, бак лаборатория, все здания в два этажа. Лечебные корпус – в пять этажей. Всё это вот-вот войдёт в строй. Так что вы по праву можете считать себя горожанами. Ну, а то, что вашему предприятию присваивается статус комбината, это вам на пользу. Даст новый толчок в развитии вашего предприятия и вашего города. Ваш директор и при ТКУ, что называется, на ходу подмётки рвал, то при статусе производственный комбинат – и вовсе сидеть на месте не будет. Тут я должен признаться, – повезло вам с директором, товарищи. Очень повезло. Во всех сферах деятельности его инициатива проявляется. И это надо ценить, и помогать ему. И как мне представляется – у вас полная с ним взаимосвязь. Это радует. Вам вместе по плечу большие задачи и их решение – в насущный момент, как выражается ваш директор. Спасибо вам!

Буркова конференция проводила бурными овациями. Руководство ТКУ и гости находились за столом на сцене, и когда главный инженер подошёл к своему месту, Татарков встал и пожал ему руку. Они вместе сели. Этот акт ещё более подстегнул аудиторию, аплодисменты не смолкали долго.

Выступил и представитель ЦК Отраслевого профсоюза. В отличие от выступления первого гостя, этот оратор обладал высоким голосом. И начал он выступления также, как и главный инженер, с дифирамбов, где поблагодарил коллектив за ударный труд, а директора – за кипучую деятельность, за продвижение масштабных проектов по развитию предприятия и посёлка.

– Его неутомимая энергия и забота о своём посёлке поистине заслуживают глубокого уважения. И это в ЦеКа и в Отрасли ценят. Но я бы не стал столь драматизировать ситуацию относительно продовольственной программы. Правда, она сейчас осложнилась, но не настолько, чтобы так пессимистично её оценивать. Партия и Правительство принимают определённые меры, и я думаю, что в ближайшее время она будет решена. Поэтому уважаемому Родиону Александровичу я бы посоветовал не закручивать ситуацию…

– Хватит болтать! – вдруг рявкнул Татарков, стукнув по столу кулаком.

У оратора онемел язык. Он бросил растерянный взгляд на стол почётных гостей, за которым сам имел уважаемое место.

– Хватит трепологии! Надо делом заниматься! – как бы пояснил директор, не понижая тональности. – Будет он мне тут размыливать, что мне делать, что не делать. Я сам вижу, что надо делать! И люди меня поддерживают. Значит, так тому и быть.

Представитель ЦК сконфуженно отступил от трибуны и прошёл на своё место.

В зале послышались хлопки, смех.