Читать книгу Трилогии «От Застоя до Настроя». Полная версия - Александр Леонидович Миронов - Страница 32

Вслед за горнистом и барабанщиком грянул оркестр. Заиграл марш "Энтузиастов", бодро, чётко и слаженно. И колонны двинулись.

Путь был всегда один и тот же – по старой части посёлка, с тем расчётом, чтобы местные гулянья закончить к началу основной демонстрации, которую начнут транслировать по телевизорам с Красной Площади и сразу по всем каналам.

В демонстрацию республики Татаркова входили три обязательных условия: сбор, шествие и торжественный митинг под балконом Дома Культуры. Тут выступят три-пять ораторов по пять-семь минут, начиная от председателя поссовета, затем гость от райкома или райисполкома, за ними один-два передовика от какого-нибудь производства, парторг предприятия. И уж потом основной докладчик. Ему время не регламентировалось.

Во время шествий по улочкам посёлка, из окон двухэтажных посеревших домов, построенных когда-то из белого кирпича, выглядывали те, кто строил эти дома и их внуки. Задолго до появления колонн и предупреждённые музыкой они располагались у окон, улыбались демонстрантам, махали цветочками и флажками. Видимо, испытывали восторг и уважение к односельчанам, устроивших им такое грандиозное представление, тем более в такой неблагоприятный по погодным условиям день. С неба всё ещё пробрасывало морось и поддувал ветерок. Но они, эти погодные условия, на радость старикам и детям не могли остановить праздничной процессии.

Промаршировав чётко тридцать минут, командир-распорядитель вывел праздничную колонну к Дому Культуры.

На балконе, нависающем над парадным входом, манифестантов поджидала небольшая группа ораторов и уважаемых людей республики Татаркова, выстроившейся шеренгой за железобетонной оградкой, которую украшали белые железобетонные балясины, и которые загораживало красное полотнище во всю длину балкона:

"Да здравствует 1-Мая! День солидарности трудящихся народов мира!"

Уважаемые люди стояли за плакатом с торжественно сосредоточенным видом. Из петлиц и нагрудных карманчиков краснели банты и головки гвоздик.

Весь прилегающий к культурному центру газон и дорожки и парковую территорию перед клубом заполнили демонстранты, смешиваясь одно подразделение с другим. Сбивались в группы, группки по интересам и по дружеским отношениям. Сквер шумел разноголосицей, качались на шестах фотографии вождей старой и новой эпохи. От дождя фото намокшие и вспучившиеся, искажали изображения до причудливых форм. Замерли поставленные на землю отяжелевшие на шестах красные транспаранты, флаги.

Грачи и вороны от такого нашествия всполошились, летали и галдели, и их крики сливались с шумом собравшихся людей и парадной музыкой. Музыканты, прибывшие первыми и остановившиеся с боку внизу под балконом, продолжали играть марши.

Среди музыкантов, Крючков к удивлению, увидел Ананьина. Тот дул в тромбон.

Затем всё стихло – по микрофону, стоящему посредине балкона, стойка которого возвышалась над ним, постучал пальцем ведущий митинг, председатель профкома Комбината, Горбунков Виктор Александрович. Динамики – две чёрные колонки, стоявшие по обе стороны балкона, – издали громкие звуки. После чего над парком нависла тишина, и даже ветерок приносящий морось и стряхивающий с ветвей дождевые капли, где-то застрял в кронах деревьев, успокоился. Только птицы продолжали выражать протест против попрания их прав на тишину и покой. Но не всегда желания одних могут совпадать с желаниями других, и с этим приходиться мириться, или выражать возмущение, и как можно дальше, то есть на расстоянии.

Горбунков открыл митинг. Голос у него был приглушённого тембра, с хрипотцой, чётко поставленный, как у телевизионного диктора.

– Слово, для открытия праздничного митинга, предоставляется председателю поселкового совета, товарищу Караченцовой Марии Яковлевне.

Ведущий отошёл на шаг от микрофона, и из-за его спины придвинулась к перилам балкона, маленькая, полноватая женщина. По парку раздались торжественные слова, чёткие, подогнанные одно к другому, благодаря многолетним тренировкам в выступлениях на подобных мероприятиях.

– Митинг, посвящённый Первомайскому празднику трудящихся, объявляю открытым! – голос казался звенящим усиленный колонками громкоговорителей. – Поздравляю всех трудящихся нашего посёлка с этим замечательным праздником! Ура! – товарищи.

Мария Яковлевна сама же первой захлопала в ладони. Хлопки её раздались с таким звуком, словно бы вспугнутая стая голубей, взлетая, захлопала крыльями. И им в ответ, где громкие и многочисленные, а где с едва слышным звуком, отозвались аплодисментами внизу под балконом.

К микрофону вновь подошёл ведущий.

– Слово предоставляется третьему секретарю райкома партии, нашей землячке, Метелиной Людмиле Васильевне.

К микрофону подошла высокая, стройная и молодая женщина. Её появлению обрадовались стоящие небольшой группой женщины, школьные учителя и воспитатели детских садов, её бывшие коллеги, с которыми она работала после окончания института и преподаватели, у которых одна училась в школе лет десять назад. Она с балкона улыбнулась им, и эта улыбка разлилась на всех. От неё засветились лица даже у тех, кто просто знал её, учась с ней, проживал по соседству, зная её, как душевную и отзывчивую девочку, девушку, женщину. Теперь, волею судьбы, случая ли, поднявшуюся над людьми на этот балкон.

– Дорогие земляки, мои сограждане, – начала она взволновано, чистым голосом, – разрешите мне от имени райкома партии, его бюро и от себя лично, поздравить вас со столь замечательным праздником. Праздником всех трудящихся нашей необъятной страны. Сейчас она бушует в этом разноцветном потоке, который несёт в себе радость ликования, подъём духовных и творческих сил. Энергию вдохновения, гордость за наш труд, за величие нашего отечества. Гордость за наши достижения в науке, космонавтике, в искусстве. Гордость за наше градостроительство. Посмотрите, как разросся наш посёлок буквально в последние семь-десять лет. Каким он стал красивым городком, некогда серый небольшой населённый пункт. Этим ли нам не гордиться! Хочу всех вас поблагодарить за ваш труд, за ваше удивительное трудолюбие. Спасибо вам! – её речь тут прервалась непродолжительными аплодисментами, в которых принял участие и люди на балконе.