Читать книгу Трилогии «От Застоя до Настроя». Полная версия - Александр Леонидович Миронов - Страница 38

Вместе с Подгузиным Дончак поднялся к Татаркову. Пришли удачно, он только что освободился от посетителей.

Вначале к нему вошёл Подгузин. Через две-три минуты появился в двери и кивнул Дончаку: заходи.

Татарков держал в руке заявление Шилина. Воззрел на начальника цеха "Муки" насмешливые глаза. На приветствие кивнул.

– Подписал заявление?

– Да.

– Молодец. Таких рабочих терять не надо. Но раздолбай он оказался последним. Надо же такую дурь отхохмить, ха! Благо, что руки золотые. Словом, Подгузин, оформляй и пусть работает.

– Спасибо, Родион Александрович, – поблагодарил Дончак. – Мне мельник нужен позарез. Собственно, он в свою смену и пойдёт.

– Пусть идёт, пусть работает. Не хотел коз пасти, пусть муку мелет. Но… – Родион Александрович поднял руку, – спасибом не отбудешь. Ты понял меня, Дончак? Ты мне товарами народного потребления отработаешь.

– Родион Саныч, с кем? Сейчас забираете старшего мастера Авдеева. С ним ещё два человека косарями. Два слесаря остались. И тээнпэ?.. В сменах людей не хватает.

– Нет, ты понял, Подгузин, какие люди руководят цехами?

Подгузин согласно кивнул: откровенно непригодные…

– А ты, – вдруг резко повернулся он к начальнику кадров, – чтобы все специальности и должности проверил на их соответствие ЕТКС. Ты понял, о чём я?

Подгузин кивнул, воззрев на директора подобострастные глаза.

– Чтобы я потом за тебя по каждому рабочему не разбирался, не убивал время. Иначе ты у меня сам пойдёшь на пенсию в девяносто лет.

– Понял, Родион Саныч.

– Понял, так что сидишь. Нá, иди, оформляй, – подал Подгузину заявление Шилина.

Дончак тоже поднялся, но его осадил директор:

– А ты подожди.

Когда начальник отдела кадров вышел, Татарков заговорил:

– Ты, Коля, можешь на меня обижаться. Но ситуация… Ты сам в ней виноват. Где-то ты самостоятельный, а где-то не разгонишь. И больно демократичен, что ли. Не стоит путать демократию с производственной дисциплиной. Она должна быть, демократия, но до определённых пределов. Её рамки мы должны чувствовать. Как только люди начинают их терять, всё, хана… Ты понял, о чём я? О дисциплине. Ты сказал – должно быть выполнено. Пусть даже неправильно, но, по-твоему. Чтобы люди видели и чувствовали над собой власть и силу. Хозяина чувствовали. В тебе одно хорошо – ты умеешь с людьми работать и хорошо знаешь производства. Эти качества ценны, но… недостаточны. Не раскисай. И дано задание затаривать муку в кульки – затаривай. Изыскивай людей, время и тэ дэ и тэ пэ. Ну, ты понял. Ты умный парень. Я на тебя надеюсь.

– Родион Саныч, я уже говорил, что за условные стимулы люди на это тээнпэ, и тэ и дэ и тэ и пэ, на это корыто кучу, условно говоря, навалили вместе с голубями. И если не будет стимулов – я ничего не сделаю. Стимулы нужны ощутимые, в каком-то эквиваленте.

– Ты меня не понимаешь, или плохо понимаешь. Если я говорю, значит, знаю, что и по чём. Надо раскручивать это дело, продажу. А как её раскрутишь без товара. Вот продали первую тысячу – получили? Получили.

– То, что получили, людям даже на сигареты не хватило.

– А ты как хотел? Одну тысячу продали, и уже карманы от денег лопаются? Надо не одну и не две продавать, а сто-двести-пятьсот. Вот тогда и в карманах ощутимо будет. Понял?

– Понял, конечно. Но сейчас колхоз, сенокос начинается…

– Да, начнётся. И нам от этого никуда не деться. И я поеду, и ты поедешь, и рабочие поедут. Но тээнпэ дело стоящее, его не надо упускать. Проникнуть в это дело надо. Душой понять. Это ж золотая жила, и вы на ней сидите. Ты ж, Николай, можешь деньги лопатой грести. Так что ты мне тут маменькиного сынка не разыгрывай, а берись за фасовку. За большое дело. Договорились?

– Да я разве ж против. Тут чуть-чуть бы людей заинтересовать, и я уверен – работа пойдёт.

– Заинтересуем. Сейчас квартальный баланс подбивать будем, я постараюсь вам что-нибудь выцарапать. Заметь, не заработанные на фасовке деньги, а из бюджета. Потом ты мне их все вернёшь и притом с процентами. Я тебе не благотворитель. Делай дело, получай смело. Понял насущный момент?

– Понял.

– Всё. Свободен. У меня дел ещё до полночи.

Дончак встал. Татарков пожал ему предплечье выше локтя и проводил до двери.

– Я на тебя и твоих людей надеюсь

– Постараемся.

Начальник цеха «Муки» вышел от директора и окрылённый и озадаченный. И удивлённый – может, оказывается, генеральный говорить и по душам.

Вечером, как и договорились, Шилин зашёл к Дончаку. Выразил благодарность за беспокойство. А утром вышел на работу в цех, в свою смену.