Читать книгу Музей волшебств. Том 1 - Карина Китова - Страница 11

Лицо снова встретилось со снегом. Не мелким и сыпучим, как песок, а влажным, с жёсткой корочкой схватившегося за ночь наста. На этот раз я не торопилась покидать снежное ложе, так и лежала, погрузив лицо в снег. Воздуха не хватало, но грудь, сдавленная отчаянием, всё равно дышать была неспособна. Я дома, и это непоправимо.

– Фиолетта, – требовательно позвал Мо.

Конечно, он тоже был здесь. Мы вернулись к тому, с чего начали: ночь, двор музея, и у меня нет возможности сопротивляться – обмануть судьбу не удалось. Более того, судьба преподнесла мне отвратительный урок, и я не представляю, что с этим делать. Мо позвал меня ещё раз. Я слышала, насколько тяжело он дышит, но не желала знать, что с ним и что он собирается делать. Окружающее потеряло для меня интерес.

Жаль, природу не обманешь. Как бы я ни хотела оставаться в снегу, пришлось задрать голову и резко вдохнуть. Приток морозного воздуха наполнил жизнью лёгкие и обнажил притупившиеся на время ощущения. Тело горело: ссадины, ушибы, растянутые мышцы – всё дало о себе знать разом. Но хуже всего стучали зубы. Я не понимала, холодно мне или жарко. Тошнота поднялась из самых недр и застряла в горле. Я встала на четвереньки, зачерпнула ладонью снег и затолкала его в рот. Давилась растаявшей водой с холодными комочками, но не могла смыть с языка привкус крови. Мне казалось, кровь повсюду: я чувствовала её вкус, запах, видела следы на своей одежде.

– Ты! – я упёрла в Мо ненавидящий взгляд. – Это из-за тебя! Если бы не ты, мы не застряли в Толло. Если бы не ты, мальчишка не сдал нас стражам. Если бы не ты, эти люди не умерли. Изверг! Придурок! Зачем ты вообще пришёл?!

Мо держался за грудь и часто дышал. Губы были плотно сжаты, но ради ответа он их разомкнул. Его слова пробежали холодком по спине, только в таком состоянии мне было безразлично.

– Радуйся, что я понимаю не все твои слова, – сквозь зубы произнёс Мо, – как бы тебе не замолчать навсегда, дерзкая дева.

– Угрожаешь? – я крепче сжала мешок, который так и не отпустила. – Что тебе стоит прибить меня прямо сейчас – валяй! Со мной легко справиться. Ты, я смотрю, запросто вычёркиваешь людей из жизни. Одним больше, одним меньше – какая разница.

Меня переполняла решимость: вот сейчас я открою музей и устраню эту машину для убийства. У него есть магическое оружие? Удивил! У меня самой его хоть отбавляй. Я поднялась и, прихрамывая, направилась к разбитому крыльцу. Мо не препятствовал. «Всё он, всё он», – кипело внутри.

С музеем я поторопилась. Колотило так, что я с трудом сумела вытряхнуть содержимое мешка прямо на площадку и отыскать ключ. А вот попасть им в скважину уже не удавалось. Я стояла на коленях перед дверью с серой потрескавшейся краской и безуспешно целилась в горизонтальную прорезь. Слышала за спиной неторопливые шаги, но не оборачивалась: опасности больше не существовало, моя нервная система отказывалась её признавать.

– Я не собираюсь лишать тебя жизни, – зло заговорил Мо, делая паузу после каждого предложения. – Те воины знали, на что идут. Они выполняли свой долг. Я выполнял свой. Не моя вина, что они оказались слабее. Случись наоборот, я не защитил бы ни себя, ни свою империю, ни тебя. Так в чём ты обвиняешь меня, Фиолетта Старцова? Разве в твоём мире свобода не выкупается кровью? Я слышал иное.

Мо подошёл совсем близко. Спину сковало напряжением, но я не позволила себе обернуться. Он сжал мои дрожащие пальцы и направил стиснутый в них ключ прямо в цель.

– Я возьму своё и уйду, – закончил Мо уже без прежнего жара.

Замок дважды щёлкнул, я распахнула дверь и, забрав ключи и бутылочку с зельем-отмычкой, пошла по пустому коридору. От стен отражалось эхо моих шагов. Мо задержался у двери. Я всё быстрее перебирала ногами, охваченная жаждой мести. Отдать ему экспонат музея после всего, что он натворил? Я не собиралась делать этого прежде, и тем более не собираюсь сейчас. Как он сказал: «Они оказались слабее»? У меня нет ни силы, ни ловкости, и с оружием я обращаться не умею, но в витрине с драгоценностями найдётся то, что не требует ни того, ни другого, ни третьего. Просто нужно оказаться в зале чуть раньше.

⠀

Я ворвалась в выставочный зал, ударила по выключателю и бросилась к столу, где в потайном ящике хранила ключи от витрин. Истерзанные стопы гудели, но думать о них было не время. Откуда только взялась ловкость? Шустро отсоединив от связки золотистый ключик с прямоугольной шейкой, быстро задвинула ящик обратно. Ящик щёлкнул. Не зная, где клавиши для его отпирания и в каком сочетании их нажать, механизм не откроешь. Я слышала, как Мо идёт по коридору. Если мой план провалится, и Мо убьёт меня раньше, ему придётся долго ломать голову, придумывая, как добраться до витрин. Хитрые замки из Оноа-торы не вскрыть, обработанные зельями витрины простыми ударами не разбиваются. Это будет мой прощальный подарок. Пусть сдохнет здесь, пытаясь добраться до сокровищ.

Дальше действовать нужно было осторожно. Я отошла к окну, зажав ключик между большим пальцем и торцом ладони. Мо переступил порог и огляделся. Я наблюдала. Не дождавшись приглашения, Мо вошёл, положил брошенный мною мешок на стол и приблизился к первой витрине. Внимательно осматривал каждый предмет, выискивая что-то. Я подождала, когда Мо углубится в зал. Витрина с украшениями стояла второй от окна. Несколько неслышных шагов, медленный поворот ключа – я больше не дрожала, окаменевшая злоба внутри дрожать не умела – следом тихое-тихое поднятие стеклянной крышки. На каждом движении я оборачивалась проверить, не наблюдает ли за мной Мо. Даже если он что-то заметил, то не тревожился: уже решил однажды, что у меня нет копья.

Подходящего копья, может, и нет, а вот кольцо отложенной смерти или «Месть возлюбленной», как его ещё называют, имеется. Сплетённая из четырёх каменных, похожих на гранит, поясков шинка, такая же накладка-полочка для вставки драгоценности и зелёный коготь на вершине. Трёхгранный коготь с лёгкостью прокалывает кожу, после чего в течение получаса или немногим больше попавший под его воздействие начинает испытывать слабость и засыпает. Насовсем. Опасное оружие, придуманное чёрт знает в каком из миров обманутыми женщинами. Куда деть труп, я пока не придумала. Можно поразмышлять об этом в те тридцать минут, что будет действовать успокаивающая сила зелёного когтя.

Какое-то время я продолжала стоять у витрины, оценивая, как лучше подобраться к монстру. Здесь, в блестящем стеклом зале, его чёрная фигура не казалась такой внушительной, как представлялось в сжатых пространствах постоялого двора, но излучала ту же агрессию. Мо горбился и продолжал держать руку у груди. Медленно, словно во сне, я пошла к нему. Успела заметить, что пучок из волос ослаб и съехал ниже, что левую руку мой противник держит отведённой, будто не хочет ничего касаться. Подойдя ещё ближе, разглядела на линолеуме дорожку из капель крови: их скопление показывало, где Мо задержался дольше. Мне оставалось каких-то три шага, я замерла в нерешительности. Мо торопился найти искомое и не распылял внимание, в том числе на меня. Воздух вокруг чёрной фигуры как будто уплотнился и пропитался ненавистью, – этот незримый барьер не пустил бы внутрь ни одного здравомыслящего человека.

Мо перешёл к витрине с одеждой. На едином вдохе, пока не передумала, я проскочила оставшееся расстояние, скользнула руками вдоль рёбер Мо и замерла, распластав ладони на сильной груди, прижавшись лицом к чёрной спине. Левая рука Мо дёрнулась и остановилась. Наверняка поторопился вооружиться, но выпад уже прозевал. Не оставь я кольцо на одной из витрин, Мо был бы обречён. Но кольцо спокойно лежало на холодном стекле. В моих руках находилось лишь то оружие, которое досталось мне при рождении, – нежность.

Грудные мышцы Мо напряглись и превратились в камень, дыхание стало ещё чаще и мельче, но он не двигался. Всё ещё ждал подвоха.

– Прости, – сдавленно проговорила я. – Я тоже виновата.

Дышать становилось труднее, я перекатила голову, повернув лицо к полу, упёрлась лбом между лопатками Мо и закрыла глаза.

– И спасибо, – продолжила я, делая один глубокий вдох за другим. – Только это… – горло сдавил спазм, – ужасно.

Горе крупными каплями падало из-под ресниц на линолеум, стискивало зубы, гнуло вперёд шею. Жестокость порождает жестокость, смерть порождает смерть. Я хотела остановить умножающуюся боль, которую всколыхнул Мо. Успокоить его. Но сама превратилась в человека, которого нужно успокаивать.

Сколько мы так простояли? Застывшая в безвременье скульптура. Постепенно я осознала, что уже не плачу, только надрывно дышу. Мои руки охватывали не приготовившегося к атаке киборга с железными мускулами, а человека. Мягкого, тёплого, помимо грязи и смерти, пахнущего чем-то тонким и сладким.

– Фиолетта, – тихо проговорил Мо, – мне так тяжело.

Я расцепила объятья, сделала два шага назад и стыдливо смахнула остатки слёз. Мо согнулся больше прежнего и опёрся рукой о витрину. Переведя дух, он произнёс что-то на своём языке и сразу объяснил:

– Я принял твою благодарность.

Находиться дольше в столь уязвимом состоянии для меня казалось невыносимым, я поспешила спросить, возвращая голосу былую резкость:

– А что было бы, если не принял?

– Ты бы осталась должна.

В обычное время я, наверное, что-нибудь съязвила, но так плохо, как сейчас, я не чувствовала себя давно.

– Что с твоей грудью? – спросила я.

Мо, не торопясь, обернулся. Одной рукой он по-прежнему держался за середину груди, второй упирался в край витрины, пачкая её кровью. Уголки его губ дёрнулись. Я не поняла, от боли или в попытке улыбнуться, чтобы показать, что это не важно.

– Один удар я пропустил.

Я внимательнее посмотрела на одежду рядом с прижатой ладонью. Пуговица сорвана, отвороты наружного и внутреннего одеяния беспорядочно разъехались, но ни намёка на открытую рану и обильное кровотечение. И всё-таки я уточнила:

– Ты ранен?

Мо отпустил витрину, как-то уж слишком медленно передвинул левую руку к поясу и подцепил пальцами одну из подвесок.

– Инфу не даёт нанести резкий удар остриём, – Мо задумался, подбирая слова, – как будто тупит.

Я кивнула, давая понять, что идея ясна. Очевидно, что инфу – название подвески, и её задача каким-то образом смягчать удары колющего и режущего оружия.

– Но тот воин был силён, а на мне нет, – Мо снова задумался, – другой одежды.

Я помолчала, собираясь с мыслями.

– Ты говоришь о броне, – подсказала я, – которая защищает тело?

Мо кивнул.

– А что с рукой?

Мо отпустил подвеску, осторожно поднял руку выше и, продемонстрировав залитую кровью ладонь, невесело усмехнулся. По диагонали ладонь расчертил порез, похожий на ножевой.

– Забылся. В ближнем бою меч удобнее держать за лезвие, но нужен был другой меч.

Я предупреждающе вскинула руки. Меньше всего на свете мне сейчас хотелось знать, каким образом Мо уничтожает врагов.

– Я поняла.

С минуту мы молча смотрели друг на друга, после чего Мо повернулся к витринам и продолжил искать таинственный предмет. Ситуация становилась абсурдной. Мне хотелось сесть или лечь, снять испачканную одежду, а лучше сжечь, забыться, убежать – что угодно, лишь бы всё не оставалось так, как сейчас. Моё тело зудело от желания всё изменить. «Изменить… – опасная мысль опалила сознание светом. – Можно ведь всё изменить».