Читать книгу Музей волшебств. Том 1 - Карина Китова - Страница 8

Короткий осенний день заканчивался. Вкруг площади и на Купеческом тракте горели вставленные в настенные скобы факелы; остальная часть города Толло погружалась в промозглый сумрак. Мы около получаса ходили от одного постоялого двора к другому и искали дешёвого пристанища. Но спальных мест в переполненном городе не находилось.

Незнакомец нёс на плече говяжью ногу, распространяющую неприятный запах, я размахивала деревянной лопатой с железным кантом по краю полотна. После покупки угощения для барсорога пришлось потратить прихваченные из дома деньги на инструмент, который позволил бы откопать моего спутника. За пару часов, которые мы провели вместе, я поняла, что незнакомец не развяжет верёвку ни при каких условиях, и его мне всё-таки придётся спасать. Дальше я уже найду способ уговорить освободить моё запястье. Но думать об этом нужно на спокойную голову.

По моим расчётам, барсорог спустился с горы и подползал на брюхе к одному из нас, готовясь к прыжку. Проверять догадку не хотелось, хватало того, что в голове насвистывал далёкий ветер, шептались сухостои, тело одолевал слабый озноб: в Безымянном мире я всё ещё жива. А чтобы так оставалось и дальше, необходимо найти безопасное место, в котором можно укрыться на несколько часов, и оттуда совершить переход. Но с этим пунктом плана пока не складывалось.

– Почему мы не можем остановиться на гнилой улице? – спросил незнакомец после очередного отказа.

Мы вышли из шумного душного зала, в котором ужинали подвыпившие постояльцы, и пошли вдоль городской стены к следующему дешёвому убежищу. Я догадалась, что незнакомец говорит о тупике, в котором я просила снять капюшон.

– Не можем, – утомлённо промямлила я. Усталость целого дня, череда потрясений и располовиненное состояние здорово расходовали силы. – Когда в Безымянном мире проходят минуты, здесь проходят часы. Пока мы будем кормить барсорога и откапывать тебя, в Толло пролетит часа три или четыре, наступит ночь. Всё это время мы будем похожи на овощи в человеческом обличии. Опасно.

Я перевела взгляд на незнакомца и заметила, что он хмурится, будто пытается связать одно с другим.

– Ты не знаешь, что такое часы и минуты? – сообразила я. За время нашего общения я усвоила, что при всей гладкости речи чёрный человек понимает далеко не всё.

– Минуты.

– Ну, в общем, там пройдёт вот столько времени, – я сблизила большой и указательный палец, – а здесь вот столько, – следом растянула пальцы, как смогла. – Так что нам обязательно нужна комната, и лучше с закрытой дверью.

Поиск ночлега осложнялся нашим странным видом и полным отсутствием денег. Даже моя подкупающая, как я надеялась, улыбка не могла убедить хозяев пустить за работу. И всё-таки удача оказалась милостива. Обшарпанная гостиница с кованой выносной вывеской, изображающей навострившего уши зайца, стала нашим приютом.

Облысевший, потерявший добрую часть зубов старик следил за порядком в маленьком белёном зале на два длинных стола. Посоветовавшись с кем-то через лестницу в конце зала, он предложил нам комнату работников в обмен на уборку в кухне. Насколько я поняла, причиной такой щедрости стало полное отсутствие рабочих рук. Куда девались прежние служащие, я не спрашивала. Не удивлюсь, если обобрали дряхлых хозяев и отправились искать лучшее место в одной из тех повозок, что выезжали сегодня из городских ворот. Кроме старика, на постоялом дворе хозяйничала его сухая седовласая супруга – кухарка, уже не считавшая нужным покрывать голову и прятать отжившую красоту.

Тянуть с барсорогом дальше было невозможно, поэтому мы сразу спустились в кухню и договорились с хозяйкой, что часть работы сделаем сейчас, часть к утру. В Толло темнело рано, ночь сгоняла людей под крыши, но постояльцы вряд ли разойдутся до полуночи. Старушка не возражала. Правда, поначалу то и дело отвлекалась от нарезки овощей и обминки теста в большой кадке, чтобы взглянуть на нас, будто проверяла, можно ли нам доверять.

Первым делом натаскали воды из стоявших во дворе бочек. Пока я тёрла чаши, кружки и горшки, обрабатывала их золой и песком, незнакомец отскабливал выданным ему ножом свободные от готовки столы. Старушка наблюдала за моим спутником с большим интересом, в чём я от неё не отставала. В жаркой кухне с двумя маленькими окошками вентиляции под потолком пришлось сбросить верхнюю одежду. Незнакомец снял чёрный плащ и остался в более коротком одеянии из гладкой, блестящей ткани, тоже чёрной. На левой груди белела вышивка: что-то напоминающее звезду со множеством лучей. У меня изображение ассоциировалось со взрывом. Металлический пояс с подвесками чёрный человек оставлять в углу с другими вещами не стал: надел поверх тканого пояса.

Вопрос, кто передо мной, не только не находил ответа, он разрастался догадками. Если судить по одежде и присутствию магических предметов, незнакомец никак не мог относиться к низкому сословию. Если таковое имеется в его мире. Но то, как он управлялся с грязной работой, начиная с таскания коровьей ноги и заканчивая отскабливанием стола, противоречило предполагаемому статусу. Движения незнакомца были уверенными и точными, а сам он не выказывал брезгливости.

– Кто ты такой? – спросила хозяйка. Я перевела вопрос и навострила уши.

– Иноземец, – не отвлекаясь от работы, произнёс незнакомец.

– Зачем пришёл в наш город?

Я ожидала, что мой спутник поведает старушке заготовленную историю, но он пошёл другим путём.

– Я искал человека. Должника. Он привёл меня сюда.

Старушка пошевелила кочергой угли в печи, распределяя их равномерно. На столе лежал пирог, ожидавший посадки в печь.

– И что, тот человек отдал тебе должное? – продолжала хозяйка, загораживая угли заслонкой.

– Ещё нет.

– А для чего ты связал свою руку с её?

Мне стоило большого труда не выдавать голосом съедавшего меня любопытства, пока я передавала фразы от одного к другому.

– Чтобы не потерять друг друга в долгом пути, – ответил незнакомец.

– И кто же она, раз ты так ею дорожишь?

– Ценность.

Старушка поддела пирог широкой лопатой, не торопясь развернулась, внесла лопату в большую нишу и осторожно сгрузила пирог на разогретую «полку» печи.

– Чудной ты какой, – заключила хозяйка, прислоняя лопату к стенке. – Сколько разных людей видела, а такие ещё не встречались. Как же зовут тебя, иноземец?

Я бросила на время мытьё, утопив горшок в изрядно загрязнившейся воде, вскинула брови и приготовилась слушать. Какой-нибудь красиво-хамский отказ в исполнении незнакомца должен разрушить установившуюся на кухне идиллию, значит, стоило подумать, как его перевести.

Мои прогнозы не оправдались. Незнакомец отложил нож, повернулся лицом к старушке и, собрав руки перед собой и удерживая их на весу, слегка поклонился.

– Моданьнин, – расслышала я в шуме невнятных разговоров, доносившихся из зала сверху.

– Такое не запомню, – подытожила хозяйка и взялась снимать с ближнего к печи крюка букет засушенных трав.

Какое-то время я собиралась с мыслями. Знакомо ли мне это имя? По всему выходило, что нет. Когда я взглянула на незнакомца с невыговариваемым именем, он не менее задумчиво смотрел на меня, но заметив вопросительный взгляд, вернулся к столу.

⠀

Никогда ещё бытовая работа, вроде мытья посуды и таскания воды, не выбивала меня из колеи настолько. Всё, чего я хотела, – лечь, вытянуть ноги и смежить веки. Но впереди ждала до безобразия узкая и крутая лестница на чердак с широкими просветами между ступенями.

– Иди, – приказал незнакомец. Он вместе с напутешествовавшейся частью коровы стоял за моей спиной. Я прижимала к себе оба плаща и лопату, стараясь не закапать их свечой, и собиралась с силами.

– Иду, – буркнула я и взялась штурмовать лестницу.

Наверху меня встретили скошенный потолок, под давлением которого приходилось немного опускать голову, гора соломы для матрасов и подстилок, стопка шерстяных одеял и долгожданная комната. Придуманная после основного строительства, она имела стены из досок, щели, проклёпанные соломой и глиной, отвратительно низкий закопчённый потолок и дверь без запора. И всё же при виде выданного на время уголка, сил прибавилось.

Плащи с лопатой я швырнула на соломенную подстилку, приладила принесённую из кухни сальную свечу в настенный подсвечник и поискала глазами, чем бы подпереть дверь.

– Что ты ищешь? – спросил незнакомец.

– Нужно загородить дверь, надеть плащи, взять мясо, лопату и пройти по переходу из двух непарных камней. Насколько я понимаю, раз мы уже присутствуем в том и этом мирах, для нас почти ничего не изменится, а вот коровка с лопатой должны переместиться отсюда туда. Только… – я распрямилась, задумавшись, – нелишним будет выяснить, где сейчас барсорог. Если возле меня, то мясо лучше взять мне, а если возле тебя, то тебе.

– Мясо берёшь ты, – обрубил мои рассуждения незнакомец.

– Почему это? – возмутилась я.

– Решила погубить меня?

За последние часы я наелась грубости, хамства и непонятных подозрений, и всё-таки чаща терпения выдержала и не перелилась через край: дело нужно было завершить.

– Да как хочешь, – бросила я и схватила свой плащ.

Незнакомец положил говяжью ногу, вышел из комнаты и вернулся с поленом. Подпёр дверь и тоже пошёл за плащом. Прихватив из дальнего угла ночной горшок, я отнесла его к двери и, проверив, что она зафиксирована надёжно, поставила горшок у порога.

– Для чего? – спросил незнакомец.

– Сигнализация от взлома, – ответила я, не стараясь быть понятой.

Наконец, подготовка завершилась. Передо мной на полу лежал аметист, он слабо поблёскивал в колеблющемся свете свечи, в руках я держала лопату и тяжеленную говяжью ногу, её запах вызывал тошноту. Чёрный человек стоял рядом.

– Бросай, – сказала я, почувствовав, что готова.

Незнакомец разжал кулак, в котором лежала жёлтая яшма, собрал пальцы вместе, и камень скатился с ладони, как с горки, упав на расстоянии одного шага. Я сделала этот шаг, на миг задержалась в темноте и почувствовала снежную пыль, бьющую в лицо. Мы снова были в Безымянном мире.

Первое, что я успела оценить, – насколько окоченело тело. Пальцы рук и ног порядком одеревенели, подбородок сводило от холода, голова трещала, уши горели от боли, тело бил озноб. Я пролежала в снегу не так долго, вряд ли больше шести – восьми минут, и всё же зима, будто снежный паук, успела поработать над своей жертвой: отравила холодом и начала вить вокруг кокон из запорошивших одежду снежинок. Вторым осознанием стало, что я лежу на животе, а в рёбра мне упирается что-то жёсткое. Наверное, прихваченная лопата и кусок говядины.

Стряхивая сонливость, я принялась моргать глазами и ворочать головой. Опознать барсорога удалось не сразу, его белый мех сливался со снегом, выдавали только коричневатые шишечки на спине. Хищник подбирался к незнакомцу, тот истерично разбрасывал вокруг себя снег. «Почему он не затаится?» – родилось в голове. В этот миг отупение, наконец, отпустило. «Потому что уже поздно, он пытается напугать зверя или добраться до оружия», – ответила я сама себе.

Помнила, что верёвка не даст мне подняться, поэтому перекатилась набок, встала на колени, схватила говядину за самую узкую часть и отшвырнула от себя левой рукой, направляя кусок в сторону горы, дальше от незнакомца. Бросок получился приличным, мясо отлетело шагов на десять, и левое плечо сразу заныло. Теперь неработоспособными оказались обе руки, даже лопатой не отобьёшься в случае чего.

Заметив движение, барсорог прижал уши и вжался в снег. Незнакомец замер. Я тоже постаралась не двигаться, хотя быть незаметной, стоя на коленях, проблематично. Время шло. У меня заканчивалось терпение. Хотелось схватиться за повреждённое плечо, поменять положение, чтобы не морозить колени. Сделать – и будь что будет. Но барсорог опередил меня. Медленно-медленно он пополз к источавшей запах говядине. Уверена, в отличие от меня, хищник прекрасно его слышал. Пришлось оставаться на месте, чтобы не сбивать животное с мысли.

– Ползи ко мне, – прошептал незнакомец, когда барсорог распробовал подарок. – Медленно.

Я снова легла на живот, схватила больной рукой лопату, но заметила наискосок от себя характерную дырочку в снегу. Опираясь больше на правое предплечье, которое тянула дурацкая верёвка, я подобралась к провалу и разметала верхний слой снега. Один из жёлтых камней перехода нашёлся. Сунула его под нижнее платье, давая провалиться. Пояс затянут так, что дальше него камень не упадёт, пусть пока болтается на теле. Только сейчас я сообразила, насколько сплоховала. Нельзя было оставлять аметист у незнакомца. Если мне удастся быстро найти пару, два фиолетовых камня выведут меня в Толло, и чёрного человека можно не откапывать – он и так последует за мной. Я начала извиваться, выискивая около себя другие камни.

– Что ты делаешь? – зло шипел незнакомец.

– Ищу камни.

– Брось мне лопату.

Идея была неплоха, я даже переложила лопату из левой руки в правую, и всё-таки не бросила. Увидела недалеко от левой ноги маленький бугорок на нетронутой снежной поверхности. Камень должен быть там.

– Погоди, – прошептала я. Сместилась, аккуратно разгребла снег носком ноги. – Вот он! – шёпотом ликовала я.

Снова пришлось перекладывать лопату в левую руку. Сильно сжав больное плечо правой кистью, я использовала повреждённую руку, как бесчувственную стрелу крана. Краем лопаты гнала к себе снег, надеясь, что камень не потеряется по дороге. Барсорог, усердно отрывающий от кости говяжью плоть, следил за мной исподлобья. Радовало, что готовое блюдо пока интересовало его больше, чем неготовое.

Облепленный снегом камень оказался не тем, что я искала. Снова жёлтая яшма, ведущая в Безымянный мир.

– Поспеши, – подгонял меня незнакомец.

Пришлось признать, что он прав, камни можно поискать и потом. Сунув холодную находку через ворот под нательное платье, я подползла к краю каменистого плато и, ногами ощупывая снег ниже по склону, сползла вниз. Подходить вплотную к незнакомцу не решилась: мягкий снег мог поглотить и меня. Раскидывала сугроб, сидя на корточках на самом краю каменистого предгорья. Незнакомец просил освободить обездвиженную руку. Как только мне удалось снять приличную часть снежного намёта, чёрный человек выдернул руку, размял её несколькими быстрыми движениями и вместе с правой запустил обратно. Что он делал внизу, я не поняла. Снег перед незнакомцем стал бугриться, будто его расталкивал подземный трактор, при этом напряжённо опущенная вперёд голова и прерывающееся дыхание говорили, что создавать это движение нелегко. Вскоре у левого плеча незнакомца выросла небольшая гора, образовавшаяся из смятого внутренним течением снега. Верхний слой сугроба, в который угодил незнакомец, провалился, почти освободив пленника: утопленными остались колени.

– Помоги, – незнакомец тянул ко мне руку.

Я смотрела на потревоженный снег. В перемешавшихся слоях у ног чёрного человека что-то темнело.

– Камень! – указала я.

Незнакомец очень осторожно присел, боясь побеспокоить неустойчивую снежную массу вокруг себя. Снег опасно пополз в образовавшуюся пустоту, как в воронку. Незнакомец поднял камень и распрямился, уплотняя собой сугроб.

– Давай их оба сюда, – протянула я лопату, используя её, как удлинитель руки.

– Вытащи меня.

Я разозлилась. В полушаге от спасения мы опять начинаем играть в игру «ты мне – я тебе».

– Если я не удержу тебя, мы оба свалимся в снег, – начала вразумлять я. – У меня болит плечо, к тому же зацепиться здесь не за что, поэтому свалимся мы как пить дать. Но если ты отдашь мне камни, я пройду по переходу, и ты попадёшь в Толло автоматически, так же, как попал сюда.

Незнакомец взвешивал мои слова и не торопился принимать решение. Моё терпение иссякало с каждой секундой.

– Да можешь ты мне довериться хоть раз?! – не выдержала я. – Я обещала, что мы выберемся отсюда, если перейдём в город? Как видишь, почти удалось. Просто не мешай мне. Хотела бы оставить тебя здесь – дала барсорогу тебя загрызть.

Чёрный человек закрыл глаза, выдохнул и полез за пазуху. Я крепче стиснула черенок, чтобы не допустить падения камней. Пока, барсорог, встретимся в другой раз. Совершить переход на твёрдой каменистой поверхности – дело двух секунд.