Читать книгу Музей волшебств. Том 1 - Карина Китова - Страница 6

Какое-то время я смотрела на незнакомца и взвешивала, какой из вариантов хуже. Оставить его в капюшоне или без него. Покрытая голова хороша, когда идёт дождь или холодно, но приковывает взгляды в ясный день. Тем более что незнакомец буквально излучает агрессию: кто-нибудь обязательно захочет рассказать о подобном путнике стражам. Но с такой внешностью этот чёрный человек будет производить эффект привезённой циркачами обезьянки: абсолютно каждый пожелает рассмотреть его поближе. Как тут остаться незамеченными?

– Почему ты так смотришь? – спросил незнакомец, когда молчание слишком затянулось.

Из-под чёрных почти без изгиба бровей, будто оставленных взмахами широкой кисти, на меня смотрели тёмные глаза с узким восточным разрезом. Прямой нос, высокие скулы, проявляющиеся, когда незнакомец напрягает губы с сильно сглаженным губным желобком – всё до последней чёрточки противоречило канонам красоты лакийцев.

– Повернись, – попросила я, предчувствуя новый сюрприз, – хочу взглянуть на твои волосы.

Вероятно, вид у меня был настолько серьёзный, что незнакомец не противился. Он встал ко мне боком, и я увидела то, чего боялась. Чёрные волосы были собраны в узел немногим ниже затылка. Более примечательной внешности нельзя было придумать.

– Ты очень отличаешься от местных жителей, – подытожила я свои наблюдения. – Все вокруг будут тыкать в тебя пальцем. Возможно, дразнить. Могут даже чем-нибудь запустить. Тебе придётся вести себя так, будто ты странник из далёких земель, который решил повидать мир, так что не надо душить любого, кто тебе не угодит.

– Я понял тебя. Из-за незнания здешних обычаев мне придётся полагаться на твои слова. Теперь мы можем покинуть это гнилое место?

Оставив вонючий тупик, мы прошли ещё немного вниз по улице, потом по косой улочке, круто забиравшей вверх, и выбрались на широкий Купеческий тракт, соединявший ворота и центральную площадь. Возчики понукали лошадей, тащивших за собой телеги; не пожелавшие платить за место на площади торговцы жались к стенам расписных домов и оттуда громко зазывали посмотреть их добро; торопившиеся на торжище жители протискивались между телегами, лошадьми, ящиками и бочонками. Мы влились в людской поток. В прежние рыночные дни мне нравилось оказываться здесь: толкотня и общее волнение создавали ощущение праздника. Папа тащил меня за руку, огибая замешкавшихся людей, подгонял, а я всё равно успевала улучить мгновение, чтобы зажмурить глаза и представить, как растворяюсь в бушующей вокруг реке жизни. Я бы и сейчас поступила так же, если бы не незнакомец. Выяснив, куда нам нужно, он шёл впереди, даже не пытаясь подстроиться под мой шаг. Мне приходилось поспевать за ним, чтобы как можно меньше растягивать верёвку. До выхода на Купеческий тракт мы шли рядом, я заметила, что чем ближе мы оказываемся друг к другу, тем короче становится верёвка, и наше общее «украшение» делается почти незаметным.

– Тормози, а? – окликнула я незнакомца, когда окончательно выбилась из сил. – Я не успеваю.

Чёрный человек обернулся, оценил моё запыхавшееся состояние, пристроился у ящика зеленщика и дал мне отдышаться.

– Так не пойдёт, – сказала я. – Ты бежишь впереди, а я вынуждена обходить людей, чтобы они не цеплялись за верёвку. Давай пойдём под руку.

Незнакомец недовольно раздул ноздри и слегка отвернул от меня лицо.

– Не считаю твою мысль разумной.

– Да на здоровье, считай или не считай, как хочешь. Отвяжи верёвку, и весь разговор.

Незнакомец помолчал, после чего выставил локоть, чтобы я могла зацепиться. «Так, значит», – раздражённо подумала я, цепляясь за его руку повыше локтя и прикрывая рукавом блестящую верёвку.

Вдвоём мы шли медленнее, и можно было поговорить.

– Теперь, когда ты не угрожаешь мне оружием, хочу спросить, чего ради ты явился ко мне, да ещё на ночь глядя? Откуда ты? – начала я.

– Ты напрасно считаешь, что я не угрожаю тебе прямо сейчас, – стало первым ответом. – Откуда я и для чего пришёл тебе известно, можешь не притворяться.

– Я не притворяюсь!

– Твой побег красноречивее тебя, вероломная. И не рассчитывай обольстить меня улыбкой.

Я растерялась. На самом деле с тех пор как мы пошли под руку, я широко и показательно улыбалась: пыталась смягчить осуждение во взглядах, которые бросали на нас окружающие. Но вместо того, чтобы понять, я из кожи вон лезу, изображая радушную хозяйку, показывающую иноземцу город, незнакомец трактовал это по-своему. «Сдался ты мне», – легло на язык, но я смолчала, подумав, что на крайний случай идея не самая плохая. Помнится, у кого что болит, тот о том и говорит.

Разговор прервался, толпа становилась плотнее и постепенно замедлялась.

– Старая мать, там! – выловила я из гула голосов детский возглас.

Мы как раз пропускали повозку, и у меня было время оглядеться. Из любопытства я обернулась. Это был тот самый мальчик из проулка. Он дёргал обвязанную платком толстую бабку за рукав и указывал в нашу сторону. Перед бабкой стояла бочка с красными яблоками. Я поспешно отвернулась и, не дожидаясь, когда повозка освободит дорогу, потянула незнакомца вперёд, желая отгородиться от обиженного мальчишки высоким белокурым мужчиной, идущим поблизости.

– Живей, живей, – шептала я, расталкивая говорливых женщин в солидных чепцах с множеством оборок.

Далеко уйти не удалось. Чем ближе мы подбирались к площади, тем многолюднее становилось на улице. Торговцы у стен стояли уже в два ряда, и места для пешеходов почти не оставалось. Возницы, правящие дорогими экипажами, вставали на козлах, громко кричали и трясли над головами кнутами, распугивая упёртый люд, норовивший перегородить проезд. Снова и снова мы переходили на медленный шаг и останавливались.

– Что заставляет тебя торопиться? – спросил незнакомец в очередную передышку.

– Мальчишка, которого ты чуть не придушил, узнал нас.

– Что с того?

– Он пожаловался своей бабуле, а она, в свою очередь, может пожаловаться городским стражам. Не мог полегче?

– Я не вполне понимаю твою речь, но твой вид говорит, что ты недовольна. Считаешь несправедливым то, как я обошёлся с вором?

– Ещё как считаю! Зачем было на него нападать, он же ребёнок?

– Я заметил блеск в его глазах и поспешность, с которой отпрыск собирал яблоки, когда осознал, что ты что-то ищешь. Он желал присвоить камень. У мелкой и испорченной души нет возраста.

Я зло зыркнула на безэмоциональное лицо, надменно повёрнутое ко мне в профиль даже при разговоре.

– Говоришь ты ой как витиевато и красиво, только теперь шансов нарваться на проблемы стало на один больше. А что до жадности, мальчишка беден, и, конечно, посчитал за великое счастье найти на дороге обронённый кем-то магический предмет. Готова поспорить, он надеялся продать находку как магическую безделушку и выручить денег на сладость. Стоило ли из-за этого угрожать ему? А по части мелких душонок, сейчас у тебя, а не у меня и не у него за пазухой спрятан чужой предмет.

Незнакомец отмолчался. Когда встретившиеся на дороге экипажи разъехались, он двинулся вперёд, увлекая меня за собой.

⠀

На главной площади настроение сразу улучшилось. Папа говорил, определить, что создано гильдией лакийских магов очень просто. В таком месте обязательно встретится какой-нибудь чудесный предмет, и установится определённое настроение. Чудесный предмет на площади имелся, хоть за многочисленными спинами его сейчас не разглядишь: фонтан-чаша в центре, менявший своё наполнение в зависимости от сезона. Зимой он подбрасывал вверх снежинки, весной – воду, летом – белые и салатовые цветы, а осенью должны быть разноцветные листья. Не торопись мы, я бы обязательно дошла до фонтана, в осеннем «режиме» видеть мне его не приходилось. Что касается настроения, гильдия магов задавала каждому месту своё эмоциональное звучание. На площади, где устраивали торг и праздники, пришедшим полагалось быть сговорчивыми, приветливыми и впечатлительными. Правда, действовала магия на всех по-разному. Кто-то слегка улыбался, а кто-то, как сейчас в глубине площади, где шло устроенное акробатами и актёрами зрелище, восторженно кричал и громко хлопал.

Деревянные настилы на козлах служили торговцам прилавками. Козлы стояли один за другим, повторяя очертания площади. Один кольцевой ряд сменял другой, покупатели и любители поглазеть ходили по оставленным между рядами проходам. Товары всегда располагали согласно определённой логике. Я остановилась у прилавка со специями и задумалась, пытаясь воскресить в памяти расстановку. Темнолицый торговец, блестя белыми зубами, нахваливал товар, стараясь уговорить на покупку не только присматривающихся к мешочкам кухарок, но и нас. Я стояла с рассеянной улыбкой и вспоминала. Специи и благовония располагают по внешнему кольцу, чтобы перебивали запах рыбы, мяса, сырой кожи, пахучих красок и разных смесей, которые продаются близко друг от друга. Во втором кольце должны быть умеренно дорогие товары: одежда, утварь, инструменты и так далее. Центральное кольцо для магических предметов, украшений и обработанных мехов. У самого фонтана «сцена» для выступающих.

– Пойдём, – потянула я незнакомца за рукав, сообразив, в каком направлении двигаться.

Незнакомец не тронулся с места. Я посмотрела, в чём дело. Он склонился к прилавку, будто принюхивался к связкам сушёных трав и плодов, лежавших рядом.

– Кыш, образина! За это уже уплочено! – гаркнула кадушкообразная женщина с покрытыми красной сыпью щеками.

Дальше произошло то, чего я боялась. Женщина хорошо отработанным движением выдернула из-за пояса какую-то тряпку и стеганула незнакомца по лицу. Не знаю, как в этом ковбойском поединке на скорость «Тряпка против меча» мне удалось схватить отпущенную до этого руку незнакомца и сжать окаменевший бицепс.

– Ты обещал не реагировать, – выпалила я, особо не надеясь на успех.

Незнакомец дышал нарочито размеренно, не иначе пытаясь усмирить разбушевавшийся пульс, и давил взглядом обидчицу.

– Чего вылупился? Думаешь, подпалишь меня своими угольками? Маловаты больно! – женщина задрала подбородок и засмеялась, демонстрируя щербатый рот. Привлечённые шумом покупатели загоготали следом.

Переводить сказанное я не собиралась, но и без пояснений всё было яснее ясного. Боясь того, что может произойти, я изо всех сил вцепилась в руку незнакомца, но судя по напряжению в мышцах, он этого не замечал.

– Наш враг барсорог, – напомнила я упавшим голосом.

Удары сердца отбивали мучительные секунды.

– Дрянная баба, – выругался незнакомец, справившись с потрясением. Дальше он произнёс длинную фразу на цокающе-звенящем языке, и хохочущая кадушка притихла.

Пока не появилось новых желающих продолжить представление, я потащила незнакомца в сторону ратуши. Ориентиром мне служили две тонкие башни, оканчивающиеся шпилями.

Десяток-другой шагов мы шли молча, поспешно удаляясь от расшумевшейся толпы. Удерживаемая мною рука по-прежнему хранила напряжение.

– Она подумала, ты испортишь её покупку, – попробовала я разъяснить ситуацию, – а хорошими манерами здесь мало кто отличается.

Незнакомец молчал.

– Спасибо, что прислушался.

Я старалась говорить как можно мягче. Незнакомец молчал.

– Можешь считать, что ты отомстил. Она, наверное, подумала, ты наслал на неё проклятье. Теперь неделю будет бояться выходить за порог, – пыталась я оживить шагающую рядом со мной каменную скульптуру.

Незнакомец дёрнул плечом, стряхивая мою руку. Только тогда я заметила, что так же яростно впиваюсь в его мышцы потерявшими чувствительность пальцами. Я ослабила хватку, но отпускать руку побоялась: слишком здесь людно.

– Извини, – нехотя произнесла я. Ответом мне послужило неизвестное словосочетание на том самом языке. – Меня ты сейчас тоже проклял? – попробовала пошутить я.

– Принял твою благодарность, – произнёс незнакомец и надолго умолк.