Читать книгу Где заканчиваются границы - - Страница 1

Телефонный звонок застал Викторию в момент её триумфа. Она стояла у панорамного окна своего офиса на сорок втором этаже московского бизнес-центра, и город лежал у её ног – упорядоченный, залитый холодным осенним солнцем, покорённый. Только что завершились шестичасовые переговоры, изматывающие, как марафон по пересечённой местности. Оппоненты, трое самоуверенных мужчин в костюмах дороже её первой машины, покинули переговорную с лицами, на которых читалось плохо скрываемое поражение. Виктория же чувствовала лишь привычную, почти стерильную пустоту удовлетворения. Победа. Ещё одна. В её сорок два года она была партнёром в одной из самых влиятельных юридических фирм столицы, и её имя было синонимом успеха – холодного, безжалостного, безупречного.

Она отвернулась от окна, окинув взглядом свой кабинет: стекло, хром, минималистичная итальянская мебель. Ничего лишнего. Никаких семейных фотографий, безделушек, напоминающих о прошлом. Её жизнь была так же выверена, как и этот интерьер – каждый предмет на своём месте, каждая минута расписана. Хаос был недопустим.

Её личный мобильный, лежавший на идеально гладкой поверхности стола, завибрировал. Незнакомый номер из другого региона. Виктория обычно не отвечала на такие звонки, считая их информационным мусором, но что-то заставило её палец скользнуть по экрану.

– Слушаю, – её голос прозвучал ровно и бесцветно, как и подобает адвокату её ранга.

На том конце провода молчали секунду, потом раздался сдавленный женский голос, искажённый плохой связью и волнением.

– Вика? Виктория Сергеевна? Это тетя Валя, соседка ваша… Помнишь меня? Семёнова.

Виктория помнила. Тетя Валя – круглолицая, вечно суетливая женщина, чей дом стоял через дорогу от их большого, старого особняка на холме. Она не слышала её голоса двадцать лет. Время сжалось в тугую пружину.

– Помню, – коротко ответила она, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – Что-то случилось?

– Вика, тут такое дело… Мать твоя… Елена… В больнице она.

Каждое слово било точно в цель, пробивая броню, которую Виктория выстраивала годами. Больница. Мать. Имя, которое она сама себе запретила произносить вслух.

– Что с ней? – спросила Виктория, и с удивлением отметила, что голос остался прежним, контролируемым. Руки, однако, предательски похолодели.

– Инсульт, Вика. Сегодня утром нашли её на полу… Скорая забрала. Она в реанимации сейчас. Врачи говорят… говорят, состояние тяжёлое. Тетя Валя запнулась, всхлипнула. – Она всё твоё имя повторяла, пока в сознании была… Приезжай, Вика. Ей надо.

Виктория молчала, глядя в одну точку на полированной поверхности стола. Мир за окном, такой ясный и подконтрольный минуту назад, вдруг качнулся и поплыл. Приезжай. Простое слово, которое звучало как приговор. Вернуться туда, откуда она сбежала, вырвав с корнем своё прошлое. В город, где каждый камень помнил её унижение. В дом, пропитанный запахом отцовского гнева и молчаливой скорби.

Её отец, Сергей, умер пять лет назад. Она не поехала на похороны. Брат Денис позвонил, сообщил сухо, без эмоций. Она выслала деньги, много денег, и зарылась в работу с головой, не позволяя себе ни одной слезы, ни одного воспоминания. Она думала, что с его смертью последняя нить, связывавшая её с тем миром, оборвалась. Оказалось, нет. Оставалась мать. Тихая, незаметная, всегда бывшая в тени властного мужа, Елена теперь лежала в реанимации и звала её.

– Я не могу, – произнесла Виктория вслух, скорее для себя, чем для собеседницы. – У меня работа. Суд на следующей неделе.

Это была правда. Важнейшее дело, к которому она готовилась полгода. Но за этой правдой скрывалась другая, более глубокая: она боялась. Панически боялась снова оказаться в том доме, где стены помнили крик отца в тот последний вечер: «Ты больше мне не дочь! Карьеристка бездушная! На могилу брата своего плюёшь!» Тогда она развернулась и ушла, чтобы никогда не возвращаться.

– Вика, какая работа? – голос тети Вали зазвенел от отчаяния. – Мать при смерти! Денис-то здесь, конечно, но она тебя зовёт. Только тебя.

Виктория закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслось лицо матери – с вечно виноватой улыбкой и глазами, полными тихой печали. Она так и не поняла тогда, чью сторону занимала мать – её или отца. Она просто молчала. Всегда молчала. И это молчание ранило едва ли не сильнее отцовских обвинений.

Что она будет делать там? Сидеть у больничной койки, держа за руку женщину, которая стала ей почти чужой? Встречаться с братом Денисом, который в их последнем разговоре бросил ей в лицо, что она предала семью? Ходить по улицам города, который двадцать лет назад выплюнул её?

Нет. Это было бы самоубийством. Её мир – здесь, в этом стеклянном небоскрёбе, где прошлое не имело значения, а ценились только холодный расчёт и воля к победе.

– Я… я перезвоню, – сказала она, сама не зная, зачем. Нужно было просто положить трубку.

Она нажала на отбой и замерла в оглушительной тишине своего кабинета. Город за окном продолжал жить своей жизнью, не замечая трещины, которая прошла по её выверенной вселенной. Виктория подошла к столу, налила в стакан воды из графина. Руки слегка дрожали.

Она не поедет. Это иррационально. Бессмысленно. Она ничем не поможет. Врачи сделают всё необходимое. Она может прислать денег на лучшую палату, на лучших специалистов из Москвы. Это будет её вклад. Рациональный, действенный, безопасный.

Виктория села в кресло и открыла ноутбук. Экран осветил её лицо, подчёркивая жёсткие линии скул и усталость в уголках глаз, которую не мог скрыть даже безупречный макияж. Нужно было готовиться к суду. Она открыла папку с делом, но буквы расплывались перед глазами. Вместо юридических формулировок она видела старое крыльцо их дома, заросшее диким виноградом, и лицо младшего брата, Ивана, смеющееся, живое. За неделю до того, как он шагнул со скалы.

Двадцать лет она строила стену между собой и этим прошлым. И один телефонный звонок превратил её в руины.

Мать. Инсульт. Зовёт её.

Виктория с силой захлопнула ноутбук. Звук эхом пронесся по пустому кабинету. Она подняла трубку внутреннего телефона.

– Лена, отмени все мои встречи на ближайшую неделю. Да, все. И суд попробуй перенести. Причина? Семейные обстоятельства.

Она положила трубку и открыла сайт РЖД. Пальцы, уже не дрожа, быстро забегали по клавиатуре. Москва – Приозерск. Ночной поезд. Один билет в купе СВ.