Читать книгу Где заканчиваются границы - - Страница 4

Такси остановилось. Дальше дороги не было – она упиралась в кованые ворота, массивные, с затейливым узором из переплетённых листьев, тронутых ржавчиной. Виктория расплатилась с водителем, не глядя протянув несколько купюр. Дверца машины захлопнулась, и звук её отъезжающего мотора, затихающий в утренней тишине, оставил Викторию в полном одиночестве. Наедине с домом.

Он стоял на вершине холма, возвышаясь над городом, как старый, задумчивый великан. Два этажа из тёмного кирпича, высокая черепичная крыша, стрельчатые окна – всё в нём говорило о солидности, основательности, о намерении стоять вечно. Её отец, Сергей Покровский, построил этот дом не для себя – он построил его для династии. Это была его крепость, его манифест, его заявление миру. «Мы – Покровские. Мы здесь навсегда». Сейчас, глядя на потемневший кирпич и дикий виноград, почти полностью захвативший одну из стен, Виктория ощутила всю иронию этого заявления. Династия дала трещину. Крепость не устояла.

Она толкнула тяжёлую створку ворот. Та поддалась с протяжным, мучительным скрипом, словно старик, которого потревожили во сне. Дорожка к дому, когда-то вымощенная идеальными плитами, теперь просела и заросла сорняками, пробивавшимися сквозь трещины. Слева, где мать разбивала свои роскошные розарии, теперь буйствовал чертополох. Запустение было некритичным, но очевидным – как будто за домом ухаживали, но без любви, просто поддерживая видимость жизни.

Её взгляд остановился на широком каменном крыльце. В любую погоду, кроме откровенного ненастья, отец проводил здесь вечера. Он сидел в плетёном кресле, которое казалось под ним игрушечным, курил сигару и читал газету, изредка бросая короткие, веские реплики в сторону матери, суетившейся рядом с поливкой цветов. Он был похож на короля, обозревающего свои владения. Отсюда, с холма, весь город был как на ладони. Отец любил это чувство контроля, власти. Он умер пять лет назад, но Виктории показалось, что она до сих пор чувствует его тяжёлый взгляд, до сих пор видит тень его массивной фигуры в том самом месте, где сейчас стояло пустое, растрескавшееся от времени кресло. Его присутствие здесь было густым, материальным. Он не ушёл из этого дома. Он им стал.

Поднимаясь по ступеням, Виктория чувствовала себя самозванкой. Её кашемировое пальто, дорогие ботильоны, идеальная укладка – всё это было атрибутами другого мира. Здесь она снова становилась просто Викой, дочерью, нарушившей волю отца.

Она остановилась перед массивной дубовой дверью. Рука потянулась к карману пальто, ища ключи, но тут же замерла. У неё не было ключей от этого дома. Двадцать лет не было. Она была гостем. Просителем.

Она подняла глаза. Окно на втором этаже, слева от входа. Её комната. Занавески были плотно задёрнуты. А рядом – комната Ивана. Его окно смотрело на мир открыто, беззащитно. Виктория представила, как он стоял у этого окна, глядя на огни далёкого города, и чувствовал себя запертым в этой крепости, в этой семье, в этой жизни, которую для него выбрали. Она сбежала. Он – нет. Может, отец был прав? Может, если бы она осталась, она смогла бы ему помочь? Эта мысль, которую она гнала от себя годами, сейчас вернулась с новой, невыносимой силой.

Запахи. Дом пах прошлым. Через щели в старой двери просачивался тот самый, единственно верный аромат её детства: смесь воска для натирки паркета, пыльных книг из отцовской библиотеки и едва уловимая нотка маминых пирогов, которая, казалось, въелась в само дерево. Этот запах был как машина времени. Он мгновенно перенёс её на тридцать лет назад, в тот день, когда она, разбив коленку, бежала по этой самой дорожке к этой самой двери, зная, что за ней – безопасность, утешение, любовь.

Теперь за этой дверью была лишь неизвестность. Боль. И тишина, наполненная голосами призраков.

Виктория глубоко вздохнула, собираясь с духом. Она приехала сюда не для того, чтобы стоять на пороге. Она подняла руку, холодную, как лёд, и несколько раз отчётливо постучала костяшками пальцев по тёмному, отполированному временем дубу.