Читать книгу Где заканчиваются границы - - Страница 12

Рассвет был безжалостным. Он проник в кабинет отца серыми, холодными пальцами, изгоняя спасительную темноту ночи и освещая безжалостную реальность. Виктория сидела в том же кресле, не сомкнув глаз ни на минуту. Дневник и письма лежали перед ней на столе, как улики на месте преступления. Она чувствовала себя выжженной дотла. Не было ни злости, ни слёз, только оглушающая, звенящая пустота и холод. Холод правды, которая оказалась страшнее любых домыслов.

Она знала, что не сможет нести этот груз одна. Это молчание, эта ложь – они были ядом, который отравил её семью изнутри. Иван умер от этого яда. Отец сгорел в нём. Мать он довёл до больничной койки. Продолжать молчать – значило позволить этому яду убить и то, что осталось.

Ей нужен был союзник. Или хотя бы свидетель. Человек, который был там. Который тоже любил Ивана.

Денис.

Мысль о брате возникла с новой, отчаянной ясностью. Что знал он? Что он видел? Он был старше Ивана, ближе к нему в последние годы. Неужели он ничего не замечал? Или он тоже был частью этого заговора молчания?

Виктория нашла в телефоне его номер. Её палец завис над кнопкой вызова. Что она ему скажет? «Привет, брат. Я тут прочитала тайный дневник отца и узнала, что он довёл нашего брата до самоубийства из-за того, что тот был геем. Как тебе такое начало дня?» Нет. Так нельзя. Это было слишком прямо, слишком жестоко.

Она нажала на вызов.

Денис ответил почти сразу, его голос был встревоженным.

– Вика? Что-то случилось? С мамой?

– С мамой всё по-прежнему, – её собственный голос прозвучал глухо и отстранённо, как будто принадлежал другому человеку. – Денис, мне нужно с тобой поговорить. Срочно.

– Конечно. Что случилось? – в его голосе слышалась усталость. – Я могу подъехать после того, как отвезу Машу в школу.

– Нет. Не здесь. И не по телефону, – отрезала она. – Давай встретимся. Где-нибудь, где нам не помешают. Помнишь старую набережную, у лодочной станции? Через час.

В трубке на несколько секунд повисло молчание. Её тон, её выбор места – всё это было странно и не сулило ничего хорошего.

– Хорошо, – наконец ответил он. – Буду через час.

Набережная встретила её промозглым ветром и свинцовыми волнами реки. Это место почти не изменилось. Всё та же разбитая балюстрада, те же старые ивы, склонившие свои голые ветви к воде. Здесь они детьми запускали кораблики из коры. Здесь Иван, уже будучи подростком, часами сидел с этюдником. Это было место их общего, ещё не отравленного прошлого.

Денис подъехал ровно через час. Он вышел из машины, плотнее запахивая куртку. Лицо у него было обеспокоенное.

– Ну, что за срочность? Ты меня напугала.

Виктория смотрела на воду, не поворачиваясь к нему.

– Денис, я хочу поговорить об Иване.

Она почувствовала, как он напрягся. Его лицо мгновенно стало непроницаемой маской.

– Вика, зачем? Прошло двадцать лет. Зачем ворошить прошлое? Это был несчастный случай. Трагический, ужасный, но несчастный случай. Давай оставим его в покое.

Он произносил официальную версию их семьи. Заученную, безопасную мантру.

– Это была не вся правда, Денис. И ты это знаешь, – сказала она тихо, но твёрдо.

– Что я знаю? – его голос стал резким, защитным. – Я знаю, что наш брат погиб. И что эта трагедия разрушила нашу семью. Хватит копаться в этом! Это ни к чему хорошему не приведёт!

Виктория поняла, что в лоб эту стену не пробить. Он будет защищаться до последнего. Тогда она решилась. Она достала из кармана козырь, не раскрывая, откуда он у неё.

Она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

– Денис. Кто такой «М»?

Одна буква. Один вопрос. И мир Дениса рухнул. Маска слетела с его лица. На нём отразился шок, неверие и панический страх. Он отшатнулся, как от удара.

– Откуда… откуда ты знаешь? – прошептал он, и в его голосе больше не было ни уверенности, ни злости. Только ужас.

– Я знаю, Денис. Я знаю всё, – сказала Виктория, и её голос дрогнул. – Я знаю, что это было самоубийство. И я знаю, почему. Теперь я хочу услышать твою правду.

Денис закрыл лицо руками. Его плечи затряслись. Он, старший брат, всегда такой правильный, такой сдержанный, сейчас стоял на ветру у этой серой реки и плакал. Беззвучно, по-мужски, но от этого ещё страшнее.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем он смог говорить. Он опустил руки и посмотрел на Викторию взглядом, полным такой боли, что у неё защемило сердце.

– Я подозревал, – выдохнул он. – Я не знал наверняка, но я догадывался. Я видел, как он мучается. Он стал… другим. Замкнутым. Однажды я застал его с Михаилом, их одноклассником… Они просто сидели на скамейке в парке, но то, как они смотрели друг на друга… В этом было столько нежности и столько обречённости. Я сделал вид, что ничего не заметил.

Он замолчал, сглотнув ком в горле.

– Я пытался поговорить с ним. Но он отмахивался. А потом… потом я услышал крик отца из кабинета. Я никогда не слышал, чтобы отец так кричал. А после из кабинета вышел Иван. Он был не бледный, он был прозрачный. Как будто из него вынули всю жизнь. Я спросил, что случилось. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Страшной, пустой улыбкой. И сказал: «Всё в порядке, брат. Теперь всё будет в порядке». И я… я поверил. Или сделал вид, что поверил. Потому что я струсил.

Его голос сорвался.

– Я пытался сказать маме, что происходит что-то ужасное. А она… она заплакала и стала шептать: «Молчи, Денис, умоляю, молчи. Отец этого не переживёт. Семья не переживёт. Надо просто переждать. Всё наладится». Она просила меня молчать, чтобы спасти семью. И я замолчал.

Он посмотрел на Викторию с отчаянием.

– Мы все молчали, Вика. Отец молчал о своей вине. Мать молчала от страха. Я молчал, потому что был трусом и послушным сыном. Мы думали, что молчание нас спасёт. А оно нас убило. Оно убило Ивана. Оно изгнало тебя. Оно разрушило всё.

Стена между ними рухнула. Виктория шагнула к нему и впервые за двадцать лет обняла своего брата. Он вцепился в её пальто, как утопающий. И они стояли так, двое осиротевших детей, на берегу реки своего детства, и общее горе, которое их разделяло, теперь стало тем единственным, что их связывало.