Читать книгу Где заканчиваются границы - - Страница 3

Сырой, холодный воздух Приозерска ударил в лицо, как только двери вагона открылись. Он был густым, пахнущим влажной землёй, прелыми листьями и едва уловимым дымком печных труб – запахом, который невозможно было найти в стерильной атмосфере Москвы. Виктория на мгновение замерла на ступеньке, вдыхая этот концентрат своего прошлого. Перрон был почти пуст. Старое, облупившееся здание вокзала, выкрашенное в стандартный грязно-жёлтый цвет, казалось декорацией к фильму о давно минувшей эпохе. Её мир роскошных поездов и сверкающих терминалов здесь выглядел чужеродным и неуместным.

Она спустилась на потрескавшийся асфальт, её дорогие ботильоны на шпильке неуверенно ступили на землю, которую она когда-то знала как свои пять пальцев. У вокзала стояли несколько потрёпанных машин. Один из водителей, мужчина неопределённого возраста в растянутом свитере, окинул её оценивающим взглядом.

– Такси? Куда едем, красавица? – его голос был прокуренным, а обращение – фамильярно-провинциальным, от которого она давно отвыкла.

Виктория молча кивнула и села на заднее сиденье старенькой иномарки. Салон пах дешёвым ароматизатором «ёлочка» и бензином.

– В городскую больницу, пожалуйста, – сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно.

– К матушке, значит? – водитель поймал её взгляд в зеркале заднего вида. – Слыхал я, Елену Покровскую с утра увезли. Весь город гудит. Семья-то у вас известная.

Виктория отвернулась к окну. Конечно. В Приозерске ничего не менялось. Город был как большая деревня, где все всё про всех знали. Её анонимность, её главное оружие в Москве, здесь испарилась, не успела она сделать и десяти шагов по родной земле.

Машина тронулась, и началось путешествие во времени. Центральная улица, которую она помнила серой и унылой, теперь пестрела кричащими вывесками. «Мир суши», «Империя пиццы», «Fashion-бутик». Эти современные заплатки на ветхом теле советской архитектуры выглядели нелепо и трогательно одновременно. Но сквозь эту мишуру проступали призраки. Вот здание старого кинотеатра «Заря», где они с Иваном смотрели все новинки. Теперь на его месте был безликий супермаркет.

Машина повернула, и Виктория увидела свою школу. Серое трёхэтажное здание, окружённое тополями. Она затаила дыхание. На крыльце курили старшеклассники, такие же дерзкие и уверенные в своём бессмертии, какой была она сама. Память услужливо подбросила картинку: она, с двумя косичками и горящими глазами, тащит за руку смеющегося Ивана. «Пойдём скорее, мы опоздаем!» Он всегда был медлительным, созерцательным, а она – вечным двигателем. Острая, почти физическая боль пронзила грудь. Это было место их общего, счастливого прошлого. До того, как всё сломалось.

– Тут вот раньше парк был, помните? – прервал её мысли водитель. – Теперь торговый центр строят. Всё меняется.

Виктория посмотрела на огороженный пустырь, где когда-то стояли старые карусели и скамейки, на которых она прогуливала уроки. Она не помнила этот парк. Или не хотела помнить?

Следующий поворот. Машина проезжала мимо аккуратного двухэтажного дома с мезонином. Дом Алексея. Её первая любовь. Умный, красивый, из хорошей семьи – идеальная партия, по мнению отца. Он звал её замуж сразу после школы. «Зачем тебе эта Москва, Вика? У нас здесь всё будет. Я люблю тебя». Тогда его слова казались ей клеткой. Она уехала, разорвав отношения коротким, жестоким письмом. Интересно, как сложилась его жизнь? Наверное, он женат, у него дети. Живёт правильной, предсказуемой жизнью, которую отвергла она. На секунду она позволила себе укол запретной ностальгии, но тут же подавила его. Это был путь в никуда.

Город ощущался как иностранный. Знакомые контуры были наполнены чужим содержанием. Она была здесь туристом в собственном прошлом, разглядывающим экспонаты своей прежней жизни через толстое стекло двадцатилетней разлуки. Эмоции накатывали волнами: горечь, нежность, злость, тоска. Она чувствовала себя археологом, который нашёл руины древнего города и пытается по осколкам восстановить картину жизни, не понимая до конца, была ли эта жизнь его собственной.

Машина свернула с центральной улицы на тихую, засаженную старыми липами дорогу, ведущую в гору. Новые постройки закончились. Здесь время как будто застыло. Те же дома, те же заборы, тот же разбитый асфальт. Сердце забилось чаще. Она знала, что ждёт её наверху.

Водитель замолчал, чувствуя сгустившееся в салоне напряжение. Впереди, сквозь голые ветви деревьев, показалась крыша. Тёмно-красная черепица, которую отец заказывал из Германии. Крыша их дома. Большого дома на холме, который был для неё одновременно крепостью и тюрьмой, раем и адом.