Читать книгу Горизонт событий. Когда умирают звёзды - - Страница 13

«Иногда боль не уходит – она просто учится дышать вместе с нами.»

– Из дневников Эмили Лоуренс

Ночь была прозрачной, как хрупкое стекло.

Снег падал – редкий, влажный, весенний —

таял на крыше, словно не смея задержаться в этом мире,

заглушая дыхание города.

Эмили сидела у окна.

В руках – чашка с остывшим чаем, в котором отражалась луна.

Ноэль, всё ещё непривычный к человеческому жилью,

сидел у камина, поджав крылья,

словно боялся спугнуть тепло.

Он не сводил взгляда с пламени —

в его янтарных глазах оно отражалось,

как память о чём-то давно утраченном.

Молчание длилось долго.

Но это было не то неловкое молчание, что ищет слов, —

а молчание двух существ, впервые почувствовавших, что не одни.

Наконец она заговорила.

Голос её был тих, почти прозрачный:

– Знаешь, я раньше никогда не любила зиму.

Слишком холодно. Слишком мёртво.

Но потом я поняла, что в холоде есть утешение.

Он всё замедляет, делает ясным.

В нём не спрячешься – и не солжёшь.

Он слушал.

Молчал.

Только пламя трепетало на его лице,

а на кончиках крыльев оседал лёгкий иней.

Она продолжила:

– У меня была семья. Муж, двое детей…

Я никогда не думала, что человек может быть настолько счастлив,

что сам не замечает, как время становится его домом.

Мы жили в доме, похожем на этот —

только там всегда пахло корицей и яблоками.

Дети бегали по саду, а он читал мне вслух книги.

Банальные, простые вещи, правда?

Она улыбнулась, но улыбка дрогнула.

– А потом однажды пришла ночь.

Без предупреждения.

Без крика.

Без надежды.

Когда я вернулась домой – увидела лишь тишину.

Мёртвую, как и те, кого я любила.

Такую, что даже ветер боялся шевельнуть занавески.

Она замолчала.

Её дыхание сбилось,

но голос остался ровным, будто она рассказывала чужую историю.

– Я не знала, что боль может быть такой…

Она обнажает всё.

Заставляет видеть себя без прикрас.

И тогда я поняла: если не начну сражаться,

то перестану быть человеком.

Она перевела взгляд на него.

Ноэль слушал, не шевелясь.

В его лице не было выражения,

но глаза были живые – внимательные.

Он спросил:

– Ты… убила тех, кто сделал это?

Она медленно покачала головой.

– Нет.

Это сделали чудовища, которых никто не сумел остановить.

В комнате стало ещё тише.

Даже снег, за окном, казалось, перестал падать.

Ноэль поднял взгляд.

Его голос прозвучал глухо, будто из глубин земли:

– Я знаю эту тишину.

После крика.

После смерти.

Когда всё стихает – но внутри ещё звучит.

Она посмотрела на него,

и в её глазах впервые мелькнуло не сострадание, а узнавание.

– Да… – прошептала она. —

Ты понимаешь.

Он кивнул.

Медленно, осторожно, будто сам удивился этому движению.

– Твоя боль… – сказал он. —

Она холодная.

Как лёд. Но живая.

– Потому что я из тех, кто замораживает, чтобы не умереть.

Если бы я позволила сердцу гореть – оно бы сгорело.

Он смотрел на неё долго.

Пламя отражалось в его глазах,

и впервые в них появился не огонь, а свет.

– Тогда ты сильная, – произнёс он просто.

Эмили тихо рассмеялась.

– Нет, Ноэль.

Я просто всё ещё здесь.

Иногда это – единственная форма силы.

Она поднялась, подошла к окну

и распахнула ставни.

В комнату ворвался холодный воздух,

и снег закружился вокруг, падая ей на плечи.

– Видишь, – сказала она, —

всё умирает и всё возвращается.

Даже лёд тает, если ждать достаточно долго.

Ноэль поднялся.

Он смотрел, как снежинки ложатся на её волосы —

и не тают.

Он хотел что-то сказать,

но слов не нашлось.

Она обернулась к нему и тихо произнесла:

– Мы оба ищем одно и то же.

Не месть. Не спасение.

Просто… покой.

Он кивнул.

Впервые – без страха.

И тогда она улыбнулась по-настоящему.

Так в доме, где дышал холод, впервые появилось тепло.