Читать книгу Горизонт событий. Когда умирают звёзды - - Страница 9

«Иногда самое страшное чудовище – не тот, кто пьёт кровь,

а тот, кто живёт, зная, что не может умереть.»

– Из записей Ричарда

Дом сирот стоял теперь пустой.

Лишь ветер стучал в разбитые ставни,

а за стенами властвовала тишина – такая плотная,

будто сама смерть дышала в ней.

Эдвард и Ричард долго смотрели на дверь,

за которой оставалась их сестра.

Ни один не решался войти.

– Она… спит? – тихо спросил Ричард.

Эдвард кивнул:

– Лучше бы не проснулась.

Но они знали – проснётся.

И позовёт их по именам тем же голосом,

в котором теперь будут звучать чужие ноты —

эхо крови, не принадлежащей человеку.

Она очнулась ночью.

Сначала просто открыла глаза —

и мир стал слишком ярким, слишком острым.

Она слышала всё:

биение сердец за стеной, капли дождя в водостоке,

даже дыхание братьев на лестнице.

– Ричард?.. Эдвард?.. – прошептала она.

Голос дрожал, как свеча на ветру.

Ричард вбежал первым, Эдвард – следом.

Они не знали, обнять ли её или бежать.

Она выглядела почти прежней —

бледная, с мягкими чертами,

но в глазах был иной свет:

холодный, стеклянный, как луна над кладбищем.

Она попыталась улыбнуться.

– Я… хочу есть.

Эти слова ударили сильнее, чем любая рана.

Они кормили её кровью животных —

сначала куриной, потом свиной.

Покупали тайком у мясников,

приносили в запечатанных бутылях.

Эдвард настоял:

– Ни капли человеческой крови. Она должна помнить, кто она.

Но с каждым днём её мучил всё сильнее голод.

Иногда по ночам Ричард просыпался от звуков —

от её дыхания рядом, от едва слышного шипения,

от того, как она сжимала кулаки,

чтобы не прикоснуться к его горлу.

Она плакала потом —

без слёз, потому что тело больше не могло плакать.

Днём братья уходили на охоту —

теперь не за зверями, а за вампирами.

Каждая схватка была не просто долгом,

а искуплением.

Они убивали тех, кто когда-то превратил их сестру в чудовище,

но с каждым телом, обращённым в пепел,

им становилось только тяжелее.

Ричард писал в дневнике:

«Мы очищаем землю от зла,

но, кажется, зло не там, где кровь.

Оно – в нас самих,

когда мы перестаём верить,

что есть смысл спасать хотя бы одного.»

Элизабет сидела в подвале,

среди свечей и книг, принесённых Ричардом.

Она всё ещё читала – медленно,

будто заново училась быть человеком.

Музыка, которую брат играл на старом пианино,

помогала ей удерживаться в пределах разума.

Иногда она просила:

– Сыграй что-нибудь из Моцарта.

И он играл, даже если руки дрожали от усталости.

Её пальцы медленно скользили по подолу платья,

словно вспоминая прикосновение к живой ткани.

– Я чувствую, как уходит время, – сказала она однажды.

– Оно проходит мимо меня, как дождь по стеклу.

– Ты всё ещё с нами, – ответил Эдвард.

– Нет, – улыбнулась она печально. —

Я всего лишь отражение в этом стекле.

Однажды она не выдержала.

В доме пропала кошка.

Эдвард нашёл её в саду —

в траве, пропитанной кровью.

Он ничего не сказал сестре.

В ту ночь он не спал.

Иногда Элизабет выходила в сад —

только ночью, только под дождём.

Она собирала цветы

и, несмотря на холод, казалась живой.

В каплях дождя, падающих на её кожу,

было больше жизни, чем в любой крови.

Ричард писал тогда в дневнике:

«Иногда мне кажется,

что Бог не отвернулся от нас.

Он просто молчит,

пока мы учимся быть людьми

без Его подсказок.»

В одну из таких ночей странник,

всё ещё скрывающийся от мира,

наблюдал за домом издалека.

Он видел, как вампирша держит в руках белую розу,

и как два брата стоят у окна, охраняя её —

словно хранители света,

который нельзя вернуть,

но можно не дать ему угаснуть.

Странник подумал:

– Если в этом мире ещё есть любовь,

то она живёт здесь.

И в его груди вновь вспыхнул синий свет.