Читать книгу Горизонт событий. Когда умирают звёзды - - Страница 3

«То, что способно даровать жизнь,

способно и отнять её».

– из записей профессора Викара Ревена

Викторианская эпоха.

На севере Британии, где болота дышат туманом,

а прошлое цепляется за камни,

фермер по имени Годфри заметил в земле странный блеск.

Когда-то здесь было озеро, но вода ушла,

оставив лишь вязкую глину и ил.

Фермер охотился на водяную дичь,

когда луна, пробившись сквозь мглу,

осветила нечто круглое – словно жемчужину,

но с холодным синим сиянием.

Он поднял её.

Камень был живым – под пальцами будто дышал.

Наутро находку отправили в музей —

редкий артефакт, не похожий ни на один известный минерал.

Газеты писали о «сияющей реликвии из болота»,

и статья попала в руки профессора Викара Ревена —

новатора и естествоиспытателя.

Ревен жил на грани науки и запретного.

Его манили аномалии, артефакты и останки существ,

которых церковь называла порождениями тьмы.

Он не верил в богов, но верил в совершенство —

в возможность создать жизнь, свободную от человеческих изъянов.

Профессор выкупил камень, убедившись,

что тот излучает энергию необычного спектра.

Его прибор – устройство, подаренное немецким физиком Хансом Гейгером, —

зафиксировал мощное излучение,

словно камень был сердцем звезды.

Ревен увёз находку в свой замок на окраине Германии —

готическое строение, где под сводами пахло озоном и железом,

а внизу гудели механизмы и трубки, наполненные искрящимся током.

Опыты с «жемчужиной» потрясли его.

Камень влиял на органику —

заставлял клетки расти, восстанавливаться, даже дублироваться.

Но лишь в присутствии праха – пепла вампиров.

Ревен решился испытать его на себе.

Он порезал ладонь, смешал кровь с пеплом и коснулся раны камнем.

Мгновение – и кожа затянулась.

Он не верил глазам… а потом засмеялся – и заплакал.

– Эврика… Я победил смерть.

Теперь настало время его мечты.

Он собрал останки чудовищ —

мышцы, кости, крылья, щупальца, панцири —

всё, что веками считалось тварями ночи.

Он сшивал их, как художник сшивает фрагменты кошмара.

В сердце этого уродливого тела он поместил синий камень.

Сверху – пепел вампиров, как катализатор.

Тело содрогнулось. Кожа шевельнулась – и плоть ожила.

Но сердце оставалось немым.

Ревен включил установку, пустил ток.

Разряд прошёл через тело – пульс появился, но тут же угас.

Тогда профессор решился на отчаянное —

подключить к установке грозу.

В тот вечер небо разверзлось.

Молнии падали одна за другой, будто сама природа ждала его команды.

Он стоял на балконе под проливным дождём,

глядя, как стальная вышка ловит молнию.

Энергия ударила – и в лаборатории вспыхнул свет.

Тело ожило.

Оно закричало, рвалось, дрожало, дышало.

Но профессор уже не услышал своего творения —

молния, что даровала жизнь, ударила и в него самого.

Ревен погиб.

А существо – сбежало.

Оно вырвалось на волю и исчезло в буре.

Молнии на мгновение вырывали его силуэт из мрака:

высокий, почти в два метра,

с оленьим черепом без лица

и ветвистыми, словно древо, рогами;

за спиной распахивались кожистые крылья,

а руки, венчанные когтями и щупальцами,

казались созданными не для мира людей.

Из-под крыльев тьмы извивался змеиный хвост,

а ноги, оканчивавшиеся копытами, мерно ступали,

и весь его хребет – от шеи до хвоста —

скрывал панцирь, грубый и древний, словно у первородной черепахи,

броня существа, рождённого будто из хаоса.

Так переродилась добрая душа.

Свет камня в груди мерцал —

словно сама тьма пыталась вспомнить,

зачем ей жить.

И где-то далеко, в безвременье,

тот самый Голос из тьмы шептал,

как эхо забытого сна:

– Помни… боль – это смысл.