Читать книгу Горизонт событий. Когда умирают звёзды - - Страница 6

«Иногда свет – это не солнце.

Иногда – это просто смех детей,

который тьма не в силах заглушить».

– Из записей безымянного странника

Он долго скитался по миру —

между руинами, болотами и холодными горами,

где ветры пели о забвении.

Его жизнь текла без цели, без времени,

пока однажды, в самую тихую ночь,

он не услышал смех.

Детский —

хрупкий, как трещина во льду.

Этот звук пронзил его, словно луч сквозь туман.

Он пошёл на него, не зная зачем, и увидел у костра

маленькую группу детей.

Пламя отбрасывало отблески на их лица —

юные, чистые, живые.

Их глаза сияли тем теплом,

которого он не ощущал со дня своего пробуждения.

Он не подошёл ближе —

просто стоял в темноте, слушая, как они смеются, спорят, мечтают.

Он не знал их имён,

но чувствовал, как что-то внутри него —

то, что он считал давно умершим —

медленно оживает.

С тех пор он следил за ними – тайно, издалека, из дождя, из тени, из ветра.

Он видел, как они росли, как играли, помогали друг другу,

как одна девочка с рыжими волосами поддразнивала мальчика в очках,

а высокий юноша разнимал их, стараясь сохранить мир.

Он видел в них не просто детей – а жизнь, ту самую, что когда-то потерял.

Эти дети стали для него утешением.

Он не жил вместо них – он жил рядом с ними,

так же, как когда-то рядом с Элиасом,

чья жизнь была его последней надеждой на человечность.

Теперь эта надежда возродилась в новых лицах.

Он видел их повсюду:

в окнах старого приюта,

в утреннем дворе, где они гоняли мяч,

в храме, где зажигали свечи,

в библиотеке, где Ричард читал до рассвета.

И когда они смеялись – ему казалось,

что он слышит биение собственного сердца.

Множество детей становилось сиротами —

их родители погибли от рук монстров,

что бродили по миру.

Организация экзорцистов – «Уроборос» —

брала таких детей под своё крыло,

давая им новый дом.

Сёстры и братья по несчастью становились новой семьёй.

В одном из таких домов жили трое старших подростков —

два мальчика и девочка.

Они были опорой для всех младших:

помогали взрослым, ухаживали за малышами,

дарили тепло тем, кто давно забыл, что такое ласка.

Физически одарённого и благородного юношу звали Эдвард, для своих – Эдди.

Тихого, начитанного, немного застенчивого мальчика в очках – Ричард, или Ричи.

А самую энергичную, шумную и жизнерадостную – Элизабет, или просто Бет.

Ричард, как самый рассудительный, всегда жил по правилам, чем безмерно раздражал Бет.

Она подшучивала над ним, крала книги, щекотала, дразнила простачком Ричи – и всё это делала с такой искренностью, что даже Ричард не мог на неё сердиться.

Эдвард, старший, с благородным чувством справедливости, вечно вставал между ними,

мирил, защищал, будто нёс ответственность за всех.

Иногда казалось, что он старше своих лет на целую жизнь.

Он любил физические упражнения и приучал к ним младших, объясняя,

что сила нужна не для драки, а для защиты слабых.

Ричард считал это пустой тратой времени,

а Бет – весёлой игрой, в которой она могла доказать, что не уступает никому.

Она была стихией – неугомонной, быстрой, живой.

То доводила до слёз бедного Ричарда,

то засыпала на его плече,

а потом убегала в ночь, чтобы гонять по улицам Лондона хулиганов.

Но однажды она переоценила свои силы.

Её поймали.

Она закричала, звала на помощь.

Эдвард услышал – бросился к ней, схватил палку,

но удар пришёл сзади – по голове.

Очнулся он на коленях у Бет – вся в слезах и синяках, но живая.

Так, избитые, они вернулись домой,

где их молча ждал Ричард.

Он обработал их раны дрожащими руками, не говоря ни слова,

но в его взгляде было больше любви, чем могли выразить любые слова.

Годы шли.

Мальчики стали юношами, а Бет – прекрасной девушкой.

В доме сирот они были старшими, и это был самый спокойный,

самый тёплый дом среди всех, что принадлежали «Уроборосу».

Ричард стал для детей учителем и вёл бюджет дома.

Эдвард – тренером и защитником: он учил подростков распознавать врага и владеть оружием.

А Бет – душой дома: кухаркой, воспитательницей и старшей сестрой для всех, кому нужно было доброе слово.

По вечерам, когда дом засыпал, они втроём сидели у камина, пили чай, смеялись и говорили обо всём на свете.

Иногда он – тот, кто следил за ними издалека – заглядывал в их окна,

смотрел, как пламя свечи отражается в их глазах, и как тепло разливается по комнатам.

И в эти мгновения он понимал: даже монстр может чувствовать мир, если рядом есть жизнь.

Это было его успокоение, его искупление, его вторая жизнь.