Читать книгу Горизонт событий. Когда умирают звёзды - - Страница 17

«Истинные союзы заключаются не богами —

а теми, кто боится опоздать спасти свет.»

– Из хроник Эмили Лоуренс

В то утро в доме стояла тишина —

похожая на пыль солнечных лучей.

Эмили Лоуренс проснулась раньше рассвета.

За окнами лежало жемчужно-серое небо,

а лёгкий туман стелился вдоль брусчатой улицы,

словно дыхание спящей реки.

Она накинула халат, прошла на кухню и зажгла лампу —

пламя дрогнуло, осветив медный чайник и фарфоровые чашки.

На втором этаже послышался глухой, осторожный стук копыт.

Ноэль спускался медленно, стараясь не повредить своими копытами

ни доску, ни перила.

Его шаги были тяжёлыми,

но исполненными почти священной сдержанности.

Эмили обернулась и мягко улыбнулась.

– Доброе утро, мой друг, – сказала она. —

Сегодня мы попробуем то,

что в Лондоне подают в домах господ: тосты с лимонным маслом.

Ноэль остановился у стола, наклонил голову.

Его длинные щупальца двигались неуверенно,

но в их медлительных жестах ощущалась осторожная нежность.

Она вручила ему нож для масла,

и он попытался намазать ломтик хлеба,

стараясь не раздавить его.

Масло послушно растаяло под его прикосновением,

и Эмили подумала,

что в этом создании больше человечности,

чем в половине людей, которых она знала.

После завтрака она принесла из гостиной раскрытый томик Диккенса.

В то утро открылся один из даров монстра:

он мог понимать письменную и устную речь на любых языках —

уникальная способность в уникальном теле.

Они читали вслух, по очереди:

её голос – живой, мягкий, с улыбкой на концах фраз;

его – низкий, гулкий, будто доносился из подземелья.

Когда он произносил слова, полные боли,

буквы словно дрожали в воздухе.

– Люди его мира много страдали, —

сказал он, закрыв книгу. —

Но всё равно верили, что можно начать заново.

– Да, – ответила Эмили. —

Наверное, именно в этом и смысл летописи:

писать жизнь так,

словно в ней ещё можно что-то исправить.

На столе стояли маленькие флаконы с духами,

каждый подписан аккуратным курсивом:

«Жасмин. Лаванда. Мирра. Бергамот.»

Она сняла крышку с первого флакона и поднесла к нему.

– Почувствуй, – сказала она.

Ноэль вдохнул – не носом, которого у него не было,

а тем, что выполняло его функцию —

и тихо произнёс:

– Этот запах… как тёплый дождь на пепле.

Эмили рассмеялась.

– И всё же ты ощущаешь поэзию лучше, чем я.

Потом они играли в викторианские шарады:

Эмили загадывала слова,

а он угадывал их по мимике, по жестам, по выражению её глаз.

В его тяжёлых движениях не было неловкости —

напротив, чувствовалось странное достоинство,

будто сама тьма училась быть человеком.

К вечеру дом наполнился запахом выпечки и свежего чая.

Эмили зажгла свечи,

поставила на стол старинный фолиант в кожаном переплёте —

их отражения дрожали в стекле.

Ноэль сел напротив, положив щупальца на колени,

и молча ждал.

Огонь в камине трепетал, словно живой.

Эмили медленно развернула фолиант —

бумага была тёплой, как кожа,

а чернила казались живыми.

Она перелистнула страницу,

и на пожелтевшем листе проступили тонкие линии —

звёзды, вписанные в круг,

и надпись:

«Йера. Мир, что дышит светом.»

Йера – живая планета,

где сама земля имеет сознание,

а энергия течёт, как кровь, по её золотым артериям.

В недрах Йеры бьётся кристаллическое сердце, —

из его глубин прорастают энергетические древа.

Они питаются золотом, энергией, магией.

Эти древа поддерживают небесный купол —

тонкую энергетическую оболочку,

защищающую планету от хаоса космоса

и падения метеоров.

Она подняла глаза.

– Но со временем ресурсы Йеры истощаются.

Золотые жилы теряют проводимость;

энергетические потоки слабеют;

магическое поле распадается на фрагменты.

Лишённые питания, древа утрачивают связь

с кристаллическим сердцем планеты – и купол

начинает разрушаться.

На землю падают метеоры,

и сама Йера, постепенно тускнеет

– как звезда, теряющая свет.

Ноэль слушал молча,

словно каждое её слово отзывалось в нём древним воспоминанием.

– Тогда йеренианцы, – продолжала Эмили, —

дети этой планеты, решили спасти свой мир.

Они поняли, что их жизнь зависит от золота и магии,

от тех же сил, что питали древа.

Чтобы удержать равновесие,

они начали искать энергию в других мирах.

Она показала гравюру:

чёрные силуэты, протягивающие руки сквозь небесные врата.

– Но другие миры были опасны.

Там обитали хищные духи, звери,

драконы, пылающие ненавистью,

и существа, что питались самой жизнью.

Йеренианцы пытались создать себе подобных —

телами сильных, но бездушных,

чтобы те могли добывать ресурсы за пределами Йеры.

Однако их творения не жили.

В них не было искры, не было воли.

Она провела пальцем по строчкам.

– Тогда йеренианцы воззвали к богам.

Сначала – к богам порядка,

тем, кто вершил судьбы звёзд и хранил равновесие.

Но даже их сила не смогла вдохнуть жизнь в созданные тела.

Они были совершенными – и мёртвыми.

– Тогда на зов пришёл один из свободных богов,

тот, кого звали Энки – хранитель мудрости и ремёсел.

Он умел создавать плоть, из камней и корней,

но не умел рождать душу.

Эмили на миг замолчала,

будто вспоминая чьи-то слова,

произнесённые когда-то давно.

– И вот тогда, – сказала она почти шёпотом, —

к нему явился Ану. Он обратил свой взор за пределы небес,

в поисках тех, чьи души могли бы стать искрой для новых тел.

Она закрыла книгу, но продолжала говорить,

словно строки всё ещё звучали внутри неё.

– Так он связался с другим миром – с нашей Землёй.

И там ответила Ему – богиня Земли,

та, что стояла между живыми и мёртвыми.

Эта богиня боролась с тьмой.

Тёмные силы открывали порталы,

принося в жертву детей, чтобы впустить духов и чудовищ.

Она разрушала эти врата,

но чувствовала, что одна уже не справится.

Так два мира – Йера и Земля —

протянули друг к другу руки.

Ану и богиня Земли заключили договор:

одни даруют тела, другие – души.

На Йере создавались суррогаты —

сосуды из энергии древ,

а на Земле находились добровольцы,

экзорцисты, чьи души переходили туда,

чтобы бороться с силами хаоса.

– Мы – мост между мирами, – сказала Эмили. —

Когда человек на Земле засыпает,

его душа пробуждается на Йере —

в теле суррогата, созданном по формулам Энки.

Там он получает новые способности —

силу, не принадлежащую земной природе.

Но вместе с ней – и тяжесть ответственности.

Она подняла взгляд на Ноэля.

– Помни, Ноэль: тот мир прекрасен,

но опасен не меньше нашего.

На Йере ты можешь обрести новую форму,

но не избавишься от того, что носишь внутри.

Свет и тьма там – лишь иные имена для выбора.

Огонь в камине вспыхнул,

и на миг в глазах Эмили отразилось не пламя,

а холодное сияние звёзд.

– Мы – потомки древнего договора, – произнесла она. —

И если Йера падёт, падём и мы.

Ноэль молчал.

Он смотрел на её руки – тонкие, хрупкие,

но в них чувствовалась сила,

не подвластная времени.

И где-то в глубине,

там, где сердце всё ещё помнило, что значит быть живым,

он понял: всё, что она рассказала,

было не просто легенда.

Это была правда —

отголосок древнего дыхания,

которое вновь пробуждалось в его крови.