Читать книгу Горизонт событий. Когда умирают звёзды - - Страница 14

«Иногда мы ищем исцеление в битве,

потому что покой кажется слишком похожим на смерть.»

– Из записей Эмили Лоуренс

Ноэль сидел у окна.

Луна отражалась в стекле, и казалось, будто он смотрит не на город,

а в какой-то иной, далёкий мир, где тьма имела дыхание.

Эмили стояла за его спиной,

в руках – фонарь, отбрасывающий мягкий янтарный свет.

Её взгляд был спокоен, но внимателен —

взгляд врача, который видит не раны тела, а боль души.

– Твоё тело… – начала она тихо. – Оно необычное, Ноэль.

Ты можешь изменить это.

Он обернулся; крылья тихо шуршали.

– Изменить?.. – повторил он. – Как?

– Стать как я. Экзорцистом.

Она сказала это просто,

но слова легли между ними, как печать судьбы.

– Если ты согласишься, – продолжила Эмили, – твоё тело изменится.

Возможно, оно станет ближе к человеческому.

Я не уверена – никто не может быть.

Но я верю, что это возможно.

Мир видел и более невозможные вещи.

Ноэль молчал.

Только лунный свет скользил по его лицу,

и от этого оно казалось почти человеческим.

– Почему ты помогаешь мне? – спросил он наконец.

Она посмотрела на него внимательно.

– Потому что я хочу. Думаю, этого вполне достаточно.

Она подошла ближе, села напротив

и заговорила тем голосом, каким рассказывают тайны,

которых не найти в книгах.

– Знаешь, экзорцистами не рождаются.

Мы – результат древнего выбора.

Много веков назад, когда духи и драконы впервые сошли на Землю,

человечество оказалось беспомощным.

Тьма множилась, и никто не мог ей противостоять.

Она подняла ладонь – в свете фонаря кожа отливала холодом,

и воздух вокруг на миг заискрился инеем.

– Тогда в мир пришла Огненная Богиня.

Одна.

Её пламя сжигало чудовищ,

но и она не могла быть везде.

И однажды она встретила вестника с иной планеты —

Йеры, мира, где энергия сама имела душу.

Его звали Энки.

– Он был богом? – спросил Ноэль.

– Не знаю. Может быть, просто существом, что помнило, как сотворять.

Они говорили, что их планета погибает,

и тогда две силы – земная и йеренианская – решили объединиться.

– Они создали сосуды – тела, способные принять человеческое сознание.

Мы называем их суррогатами.

Когда человек засыпал, его душа переходила туда,

в мир Йеры, и пробуждалась в другом теле,

обретая иные способности.

Ноэль слушал, затаив дыхание.

– И это… возможно?

– Возможно, – ответила она. —

Первое сопряжение длилось трое суток.

Человек спал, пока энергия Йеры меняла его плоть.

Старость исчезала, болезни растворялись,

даже утраченные части тела восстанавливались.

Мы – те, кто ходит между мирами.

Она показала татуировку на шее —

змеевидного дракона, кусающего собственный хвост.

– Уроборос. Наш символ.

Он означает вечное возвращение —

смерть, возрождение, круг.

Мы защищаем жизнь, но знаем: однажды всё повторится.

Он смотрел на неё долго.

Слова её будто впитывались в него,

оседая где-то глубже боли.

– Если я соглашусь, – произнёс он, – что со мной будет?

– Ты изменишься, – сказала она просто. —

Может быть – телом, а может быть – сердцем.

Но что-то в тебе начнёт дышать иначе.

И это уже будет началом пути.

Ноэль медленно кивнул.

Свет огня дрожал в его глазах,

и в этом дрожании рождалось нечто, похожее на веру.

– Хорошо, – произнёс он.

Эмили поднялась.

Её тень скользнула по стене,

а за окном ветер принёс запах снега.

– Но знай, – добавила она, —

путь экзорциста – это не покой.

Он начинается в мире снов, но там тоже идёт война.

Он вскинул взгляд.

– В мире снов?

– В другом мире, – поправила она. —

Когда экзорцист засыпает,

его душа проходит через границу и пробуждается в теле суррогата.

Там – другие небеса, другие звери,

иной воздух, тяжёлый от древней силы.

Там ты должен будешь сражаться —

или хотя бы не позволить тьме пройти дальше.

Мир Йеры опасен, Ноэль.

Но и прекрасен – как огонь, если не бояться обжечься.

Она помолчала, давая ему переварить сказанное.

Огонь в камине треснул – будто сам мир отметил важный миг.

– Я не хочу решать за тебя, – сказала Эмили. —

Подумай.

Может, завтра ты скажешь «да»,

а может – просто уйдёшь.

Я не удержу.

Он долго молчал.

И, кажется, впервые за всё это время в его взгляде появилась не тоска, а размышление —

как будто в нём шевельнулась часть,

которая ещё верила, что жизнь – не наказание.

Эмили отступила к столу,

зажгла вторую лампу – и свет стал теплее.

– Ты, наверное, голоден, – сказала она,

и в этих простых словах было больше человечности,

чем в сотнях молитв, звучавших над алтарями.

Она достала хлеб, тушёное мясо, миску супа.

Движения её были спокойны, размеренны,

словно она накрывала стол не чудовищу,

а гостю, которого давно ждала.

Ноэль не двигался.

Смотрел, как пар поднимается над миской,

и этот пар казался ему дымом от костров войны.

– Ешь, – сказала она мягко. —

Сила тоже должна знать вкус жизни.

Он не знал, как благодарить,

поэтому просто сделал то, что она просила.

Каждое движение давалось неловко —

словно он учился быть человеком заново.

Эмили не спрашивала ничего.

Она лишь сидела напротив,

подперев подбородок рукой,

и время от времени улыбалась —

той тихой улыбкой, что согревает сильнее огня.

Когда он закончил,

она встала и указала на дверь рядом с лестницей.

– Там твоя комната.

Ничего особенного – кровать, зеркало, немного книг.

Он поднялся.

Всё внутри него будто сопротивлялось этому простому жесту —

позволить себе отдохнуть.

На пороге он остановился.

– Почему ты… не боишься меня? – спросил он.

Эмили взглянула на него,

и в её глазах светился не ответ, а понимание.

– Потому что я вижу не то, что ты стал,

а то, кем ты мог бы быть.

И этого достаточно, чтобы остаться рядом.

Она улыбнулась чуть теплее:

– Спи, Ноэль.

А завтра… решай сам.

Он кивнул.

И, впервые за всё время, не чувствуя страха —

только тяжесть век и странное, почти забытое ощущение покоя —

ушёл в свою комнату.

Эмили осталась одна у камина.