Читать книгу Горизонт событий. Когда умирают звёзды - - Страница 20

«Миры – не соседи, но отражения.

И если один дрожит, другой откликается эхом.»

– Из записей Эмили Лоуренс

Утро было прозрачным, как роса на лепестках ириса.

Эмили сидела у окна и перебирала кисти для рисования. На подоконнике стояли банки с разбавленной охрой и лазурью – цвета рассвета и сна.

Ноэль наблюдал за ней, стараясь не дышать слишком громко. Его копыта едва касались пола, а щупальца медленно двигались над белым листом, словно искали путь к тому, что можно назвать красотой.

– Рисование, – сказала Эмили, наливая воду в стеклянную чашу, – это не взгляд. Это дыхание.

– Тогда я не умею дышать, – ответил Ноэль хрипло.

– Тогда учись видеть сердцем. Оно всегда знает, где начинается свет.

Он попробовал провести линию. Щупальца дрогнула, оставив на бумаге странный след – неровный, но живой.

Эмили улыбнулась.

– Видишь? Это волна. И в ней уже есть жизнь.

День тёк неторопливо.

Позже она показала ему цветы, принесённые с рынка: лилии, нарциссы, ветку лаванды. Дом наполнился ароматами, и Ноэль, закрыл глаза – не из страха, а чтобы просто впитать запах.

– Они дышат светом, – прошептал он.

– А под светом всегда скрыто море, – ответила она.

Они говорили мало. Слова и образы, возникавшие между ними, понимали лишь они двое.

К вечеру Эмили накрыла ужин: густой суп из чечевицы, хлеб с золотистой корочкой, ароматный чай с мятой.

Она села напротив и произнесла:

– Сегодня, Ноэль, я поведаю тебе о Йере – перекрёстном мире между мирами.

Лампа дрогнула, и на стенах заиграли отблески янтарного света.

– Йера соединила в себе дыхание иных земель, – продолжала Эмили. – Она вобрала флору и фауну чужих небес, а также некоторые физические и духовные законы иных сфер. Среди всех миров только Йера и Земля названы живыми; все прочие – мёртвые, и их дыхание слышно лишь во сне.

Она раскрыла фолиант, и на пожелтевших страницах Ноэль увидел гравюру – будто подводный мир, сияющий, словно спящее море.

– Поверхность этого мира похожа на морское дно, – говорила Эмили. – Там кораллы заменяют деревья, а водоросли – травы. Но странность вот в чём: всё растущее на Йере словно подражает человеку. Кусты принимают форму рук, стволы повторяют изгибы тел, а цветы раскрываются, как глаза. Они не просто растения, Ноэль – это отголоски живых форм, оставленные памятью самих миров.

Ноэль наклонился, вглядываясь в рисунок: из песчаного холма действительно поднималась фигура, похожая на спящую женщину.

– Йера в большей части песчаная, – сказала Эмили. – Но есть особые места, где земля поёт. Там растут энергодрева – их корни, тонкие, как проволоки, тянутся на многие лиги. Вокруг них образуются оазисы – острова жизни, где струится вода и воздух насыщен мерцанием. Из этих корней прорастают цветы неведомых форм – с лепестками, переливающимися, как жидкий кристалл.

Она перевернула страницу. Гравюра теперь изображала существ с телами, покрытыми светящимися письменами.

– Все животные Йеры носят на коже знаки, – пояснила она. – Это древние письмена, смысл которых давно утрачен, но сами символы живут. Они меняют оттенок в зависимости от дыхания существа: гнев – алый, сон – серебряный, радость – небесно-синий.

Она показала другой рисунок – стаю созданий, напоминающих рыб с длинными плавниками.

– Вместо птиц там живут летающие рыбы, называемые сичжи. Они перемещаются по магнитным течениям планеты, словно плывут в невидимом море воздуха. У них есть и жабры, и лёгкие – потому Йера зовёт их двойным дыханием. Когда они взмахивают плавниками, воздух вокруг дрожит от света, будто от стеклянных волн.

Ноэль слушал, затаив дыхание.

– В этом мире охота – закон равновесия, – сказала Эмили. – Над Йерой парят небесные киты, питающиеся грозовыми облаками. Они втягивают их, как воду, наполняясь сиянием купола планеты, – и тогда их брюхо светится изнутри, словно фонарь в бурю. Когда кит насытится, он выпускает пар – остаток поглощённой бури. На его спине живут целые колонии мелких существ, водорослей и кораллов – будто плавучие острова.

– Живой мир на живом теле… – тихо произнёс Ноэль.

– Именно. Но даже этих титанов преследуют охотники – кракены, гигантские кальмары. Они больше китов и движутся по магнитным токам, как тени бурь. Их щупальца снабжены кольчатыми зубами, а присоски впрыскивают яд; тонкие ловчие отростки излучают электрический разряд. Когда кракен охотится, его тело вибрирует, как живая молния.

Эмили провела пальцем по гравюре.

– Видишь эти парные лопасти – крылья? Они не для полёта, а для накопления энергии. Когда кракен насыщается электричеством, ток проходит по всему телу – не разрушая, а насыщая его.

Ноэль невольно отстранился от страницы, будто от живого существа.

– Есть ли кто страшнее кракена?

– Есть, – кивнула Эмили. – На суше живут гигантские черви, длиной с самих кракенов. Они скрываются под песком, и лишь открытая пасть их видна на поверхности – словно цветок, источающий сладкий аромат. С виду она кажется частью ландшафта. Тот, кто подойдёт ближе, – погибает. Их испарения усыпляют даже самых могучих тварей. И когда пасть захлопывается, всё вокруг превращается в кладбище, где песок хранит остатки жизни.

Она закрыла книгу.

– Йера не добра и не зла, – сказала Эмили. – Она – память о других мирах, застывшая в материи. Даже гиганты, которых мы зовём саратаны и заратаны, – живые острова, несущие на себе целые рощи. На их панцирях прорастают кораллы и травы, словно сама планета забыла, где кончается земля и где начинается плоть.

В комнате пахло бумагой и тёплым чаем. Эмили долго молчала, потом тихо добавила:

– Всё это – следствие того, что Йера когда-то соединила живые и мёртвые миры. Она – перекрёсток существования. И, может быть, потому она всё ещё дышит.

Ноэль поднял взгляд.

– А мы, – спросил он, – тоже часть её дыхания?

Эмили улыбнулась устало и печально.

– Если бы нет, – ответила она, – ты бы не задал этот вопрос.