Читать книгу Стань светом в темном море. Том 2 - - Страница 16

Крик Кевина заставил меня машинально попятиться. Мы замерли, глядя друг на друга. Он явно был раздражен тем, что я подошел. Или же ему не понравилось, как я поздоровался.

Я медленно перекинул рюкзак вперед, расстегнул молнию и сунул внутрь руку. Порывшись, достал бутылочку с физраствором, спрей-антисептик и пузырек с обезболивающими таблетками. Потом опустился на одно колено – кто-то шумно втянул воздух – и толкнул физраствор в сторону Кевина, словно шар для боулинга. Бутылочка покатилась по полу и остановилась, ударившись о его лодыжку. Спрей-антисептик я передал таким же образом. Кевин даже не взглянул на предметы – он следил исключительно за моими движениями.

Я взял пузырек с таблетками – тот самый, который Ким Гаён забрала из лаборатории Ю Гыми. Оставалось всего две таблетки. Пузырек описал в воздухе дугу и приземлился прямо у ног Кевина.

По моим наблюдениям, корейцы обычно запивают таблетки водой, а вот иностранцы спокойно глотают их всухую. Не знаю, почему так. Или же я просто не встречал корейцев, которые делают так же. Воды у меня не было, но, если ему понадобится запить, пусть зачерпнет руками ту воду, что сейчас постепенно уходит с пола. Я пил – ничего, пока жив. Хотя если выбирать между морской водой и физраствором, то уж лучше второе. В конце концов и то и другое – соленая жидкость.

Я сказал фразу, которую никогда не произнес бы в своем кабинете перед пациентом:

– Подлатай себя сам как-нибудь.

Кевин, не сводя с меня глаз, нащупал бутылочку с физраствором. Не выпуская меня из поля зрения, он быстро проверил, что это, и снова поставил на пол. Потом точно так же осмотрел антисептик и болеутоляющее. Похоже, он опасался, что, стоит ему хоть на секунду отвернуться, либо на него кинусь я, либо те, кто у меня за спиной. Почему он так думал – непонятно.

Я кивнул в сторону лекарств и сказал:

– Промой рану физраствором, обработай антисептиком. Если примешь обезболивающее, будет не так больно. Или можешь не принимать и страдать дальше.

Вообще было бы неплохо увидеть саму рану, но по крайней мере я сделал достаточно, чтобы не разгневать Гиппократа. Многие удивляются, но да, стоматологи тоже дают клятву Гиппократа.

Кевин нахмурился и, сжимая топор, хриплым голосом спросил:

– Как тебя зовут?

Я застегнул рюкзак и, не меняя тона, спросил в ответ:

– А тебя как?

Позади меня кто-то резко втянул воздух. Ну а что, вдруг Ю Гыми ошиблась и это не Кевин, а его брат-близнец?

Кевин взглянул на меня с явным недовольством, но после непродолжительного молчания все же ответил:

– Кевин Рой.

– Пак Мухён.

– Мистер Пак. Если я отпущу топор, кто гарантирует, что ты не нападешь?

– Никто. Думай как знаешь.

На лице Кевина отразилось удивление. Ну а что, разве он поверит, если я скажу что-то типа «Конечно не нападу! Я вообще безобидный малый – и мухи не обижу! Хочешь, подлечу?».

Мы видим друг друга впервые. Обстоятельства, при которых мы встретились, не располагают к доверию.

В ходе работы мне частенько приходилось уговаривать перепуганных детей сесть в кресло и дать себя осмотреть, но если взрослый не хочет лечиться – кто я такой, чтобы заставлять? Максимум, что можно сделать, это сказать: «Приходите, если передумаете».

Тем более клиника закрыта и у меня официально выходной.

– Я тоже не горю желанием лечить тебя и думать о том, что ты в любой момент можешь приложить меня топором.

– А какая тебе с этого выгода?

Я невольно усмехнулся от такой постановки вопроса. Но тут же стер улыбку с лица, чтобы он не принял ее за насмешку.

– Да какая тут может быть выгода?

Между бровями Кевина залегла глубокая складка. Через мгновение он тяжело вздохнул:

– Если не нападешь первым, я тебя не трону.

Как только он это сказал, мне захотелось распространить это правило на всех.

– А остальные? Давай так: пока никто тебя не трогает, ты тоже никого не трогаешь.

Разве это не разумно? Остальные наверняка не хотят трястись от страха, видя, как Кевин разгуливает с топором, да и он не будет чувствовать себя в опасности. Если на тебя нападут – защищайся, но пока никто не делает первый шаг – пусть все будет мирно. По-моему, честно.

Но Кевин покачал головой:

– Эти люди для меня ничего не сделали.

Я глубоко вдохнул, поднял руки в примирительном жесте и медленно приблизился. Осторожно размотал полотенце, которым он перевязал рану. Полотенце пропиталось кровью – похоже, его просто затянули потуже, чтобы остановить кровотечение. Под ним оказалась глубокая колотая рана, явно нанесенная чем-то острым. Как ни смотри, надо как минимум десять швов.

Стоило мне потянуться к рюкзаку, как Кевин напрягся.

– Что ты собираешься делать?

– Достану тейп. Остановлю кровь, зафиксирую края раны.

Я расстегнул рюкзак и отодвинул кота в сторону, чтобы добраться до нужных вещей. Кевин, увидев содержимое моего рюкзака, уставился на него со странным выражением лица. Я тем временем промыл руки, вылил физраствор на рану и прижал ее стерильной марлей. Дождался, пока кровь немного остановится, снова промыл раствором и обработал антисептиком.

– Это рана от топора?

Кевин промолчал.

Рана была на мягкой ткани голени. Я аккуратно стянул края и зафиксировал их полосками тейпа. Без иглы и ниток тут не обойтись, но по крайней мере так рана не разойдется.

Кевин нахмурился и спросил:

– Откуда здесь кот?

– Он не мой, так что не знаю. Ты, случайно, не разбираешься в змеях?

– Нет.

– А в акулах?

– Издеваешься?

– Нет.

Что именно прозвучало как издевка? Я использовал последние запасы марли и бинтов. Их не хватило, поэтому я разорвал свое полотенце на длинные полосы и плотно обмотал его ногу.

Закончив, я спросил:

– Ах да, кстати. Какое у тебя вероисповедание? Ты вообще верующий?

– Зачем тебе?

– Помолись, чтобы нога скорее зажила.

– Вчера я еще во что-то верил, но сегодня уже нет.

После перевязки мои руки выглядели пугающе. Единственное, чего мне хотелось, – это бегом добраться до уборной и вымыть их раз пять.

Кевин не мигая сверлил меня взглядом. Его карие глаза прожигали меня насквозь, что, честно говоря, начинало напрягать. Врачи привыкли к тому, что пациенты пялятся им в лицо, потому что не знают, куда еще смотреть, но сейчас я не на работе, да и работаю я обычно с зубами, а не с ногами, и потому мне было вдвойне неловко.

Почувствовав, что лицо буквально горит от этого взгляда, я огляделся и понял, что на меня смотрит не только Кевин, но и все остальные.

Ну, кроме стекающей воды, тут действительно больше не на что смотреть.

Закончив перевязку, я поднялся и посмотрел вниз, чтобы оценить уровень воды. Она значительно спала. Ли Чжихён, которая до этого едва держалась на стуле, с трудом поднялась и направилась к лестнице.

Кевин перехватил топор и, опираясь на него, медленно поднялся. Остальные явно хотели спуститься вниз, но из-за него не решались подойти ближе.

Но Ли Чжихён даже не обратила внимания на топор в руках Кевина. Она спокойно прошла мимо него и начала спускаться по лестнице. Кевин тоже начал медленно спускаться, опираясь на топор. Остальные, выждав немного, пошли следом, держась на расстоянии двух-трех метров.

На первом этаже воды осталось по щиколотку, местами – до середины голени. Я сполоснул в ней руки, смывая кровь, и, стараясь не поскользнуться, медленно направился к лифту. К тому времени, как я добрался до места, несколько человек уже успели войти в открытую кабину. Лифт казался огромным. Ли Чжихён, разобрав панель управления, изучала внутренности механизма. Я зашел внутрь и сразу обратил внимание на табличку с грузоподъемностью лифта.

Пассажирско-грузовой лифт

3750 кг

50 человек

Теперь понятно, почему он такой большой. Вмещает аж пятьдесят человек? Центральный лифт в главном корпусе тоже был гигантским, но этот… Этот даже больше. Сколько килограммов положено на одного человека?

Словно прочитав мои мысли, Ю Гыми, которая тоже изучала табличку, коротко ответила:

– Получается по семьдесят пять килограммов на человека.

Ким Гаён усмехнулась и с легкой улыбкой сказала:

– Ну по крайней мере я точно вешу меньше.

Интересно, это стандартный расчет для всех лифтов? Никогда раньше об этом не задумывался. Нас тут всего двенадцать человек, значит, лифт выдержит всех без проблем.

Я уже начал вспоминать свой вес, который мне измеряли во время медосмотра перед приемом на работу, когда Сэм недовольно поморщился, глядя на табличку, и спросил у Ю Гыми:

– А в фунтах сколько?

– Эм… секундочку… – Ю Гыми быстро прикинула в уме и выдала: – Около… ста шестидесяти шести фунтов?

Сэм нахмурился и уставился на табличку, словно надеясь, что цифры изменятся, если долго на них смотреть.

В дальнем углу лифта, сжавшись в комок, сидела Эмма. Ее ноги и бедра были в воде, но, похоже, ей было все равно. Прежде, когда мы находились на втором этаже, она выглядела вполне нормально, но сейчас казалась совершенно измотанной. Хотелось подойти и заговорить с ней, но она закрыла лицо руками, словно отгораживаясь от всего мира. Я решил не тревожить ее.

Тем временем остальные постепенно заходили в лифт.

Бенджамин, заметно нервничая, повернулся к Ли Чжихён:

– Так лифт работает или нет?

– Подожди.

– Сколько еще ждать? Мы по твоему указанию ныряли, чтобы вытащить этот чертов лифт из воды!

– Я сказала, подожди.

– А если он не заработает! – Бенджамин повысил голос. – Ты понимаешь, что тогда?! Ты убьешь нас всех! Мы могли уйти в Центр изучения глубоководных организмов, но поверили тебе и остались!

Ли Чжихён медленно подняла взгляд от панели, но, прежде чем она успела что-то сказать, Кану спокойно ответил:

– Ну не сработает, значит, сдохнем тут.

– Ты уже одной ногой в могиле! Помрешь ты здесь или где-то еще – все одно! А вот я…

– Поедет лифт или нет – разница небольшая. Так что хорош ныть.