Читать книгу Стань светом в темном море. Том 2 - - Страница 20

Кану только покачал головой и усмехнулся:

– Христиане любят демонизировать чужих богов. Дагон – бог воды, которому поклонялись в Месопотамии.

Впервые слышу. Впрочем, неудивительно – откуда бы мне знать божеств других стран? Из всех богов, связанных с водой, на ум приходил разве что Посейдон – его часто упоминают в греческих и римских мифах. Но попросите меня назвать кого-нибудь из богов воздуха или огня, я и этого не смогу.

Эмма дрожащим голосом пробормотала:

– Вы и понятия не имеете о тех чудовищах, которые обитают на дне океана.

Ю Гыми с откровенным скептицизмом ответила:

– Здесь обитаем мы и еще тысячи видов животных – медузы, рыбы, моллюски…

– Речь не о них!

Эмма чуть не плакала:

– Да? Тогда о ком? О головоногих? Вы не любите существ с большим количеством конечностей? Ну тогда удивительно, что вы вообще смогли здесь работать.

Судя по тону Ю Гыми, она не в первый раз сталкивалась с такими людьми. Как можно ненавидеть морских существ и жить на Подводной станции? Хотя… люди и не такое делают ради денег. Кто-то вон в секты вступает, так что чему тут удивляться.

Ю Гыми пожала плечами и с легким раздражением проговорила:

– Не понимаю, почему европейцы так боятся осьминогов и кальмаров… У млекопитающих кровь красная, потому что в ней гемоглобин, а у головоногих – голубая из-за гемоцианина. У них буквально голубая кровь, как у аристократов, которых вы обожаете! К тому же они такие же умные, как собаки и кошки. Откуда же эта ненависть?

– Потому что однажды они восстанут из темных глубин океана и нападут на человечество! – выпалила Эмма.

Ю Гыми молчала пару секунд, переваривая услышанное, а потом выдохнула так тяжело, что, казалось, под ее разочарованием просядет лифт.

Ну… если осьминоги и кальмары однажды действительно нападут на человечество, то я первым делом поставлю на плиту кастрюлю с водой и приготовлю соус для сашими.

Ю Гыми, похоже, решила не тратить свое время на конспирологические теории о восстании морских существ, поэтому просто отодвинулась от Эммы, всем своим видом показывая, что этот разговор для нее окончен.

Я же, глядя на Кану, который, похоже, хорошо разбирался в религии, осторожно спросил:

– А есть какие-нибудь боги, связанные с акулами?

Я ожидал услышать отрицательный ответ, но Кану вдруг оживился, глаза его заблестели:

– Конечно! Камо-хоали'и, Нанауэ… еще Ваумаума, Вакувака…

Он перечислил целый список имен, ни одно из которых мне ни о чем не говорило.

Судя по его объяснениям, на теплых островах Тихого океана, например на Гавайях, действительно было немало мест, где поклонялись акулам.

В последние годы вода у побережья Кореи стала теплее, и акулы начали появляться чаще… Однако, если подумать, я практически ничего о них не знал.

Видимо, я выглядел настолько озадаченным, что Кану вдруг спросил:

– Ты откуда родом?

– Из Кореи.

Кану кивнул, будто его догадка подтвердилась.

– В вашей культуре есть царь драконов Ёнван[7]. Он чем-то похож на Дагона.

Ёнван? Я завис на несколько секунд, прежде чем осознал, о чем он говорит.

А, точно. В детстве я читал о нем. Да, царь драконов, тот самый, который в сказках пытается съесть печень кролика или спасает Симчхон, которую бросили в море, желая принести ему жертву[8].

Картер, который прыгал, размахивая телефоном и пытаясь поймать сигнал, наконец остановился – видимо, понял, что ловить нечего. Потом посмотрел на нас с выражением «Вы вообще слышите, что несете?!» и раздраженно выпалил:

– Демон, царь драконов… Мне пофиг, кто там правит морями! Вопрос в том, кто нас отсюда вытащит? Что с лифтом? Все? Нам конец? Мы так и останемся здесь?!

В лифте наступила тишина. Все взгляды разом устремились на Ли Чжихён.

Ли Чжихён, все так же сидя на полу, устало ответила:

– Резервное питание скоро включится… наверное.

– Наверное?! Что значит «наверное»?! Ты же инженер и должна знать, что происходит! Давай уже делай свою работу!

Ли Чжихён, терпение которой было на исходе, не выдержала и закричала::

– Я сделала все, что могла! Если ты умнее меня, то какого черта торчишь здесь?! Не хочешь ждать, пока включится резервное питание? Тогда открой дверь и прыгай!

– Что?!

Прежде чем кто-то успел его остановить, Картер швырнул телефон прямо в лицо Ли Чжихён.

Кевин молниеносно рванулся вперед.

Бам!

Я направил луч фонарика в сторону звука. Телефон с глухим стуком отскочил от стены и проехался по полу. Кроме Кевина и Картера, никто не сдвинулся с места. Похоже, Кевин отбил телефон лезвием топора. Все произошло меньше чем за три секунды. Я замер, сжимая фонарик.

Кевин медленно, но уверенно шагнул вперед:

– Руки лишиться хочешь?!

Его охрипший голос прозвучал как рык хищника. Он поднял топор и пошел на Картера. Тот попятился и, запинаясь, попытался оправдаться:

– Я… я не хотел попасть в нее, просто…

– Просто что?!

– Просто… просто хотел напугать… Я же не в тебя кидал, чего ты завелся…

Чем ближе подходил Кевин, тем тише становился голос Картера. В конце концов он почти перешел на шепот. Ли Чжихён молчала и просто смотрела на него с нескрываемым презрением. Я, наконец опомнившись, подскочил к ней с фонарем, чтобы посмотреть, не пострадала ли она.

Ким Гаён у меня за спиной встревоженно спросила:

– Цела? По лицу не попало?

– Не знаю.

Ли Чжихён поморщилась от света фонарика.

Я внимательно осмотрел ее голову и лицо, после чего сказал:

– Повреждений нет.

Ни телефон, ни топор ее не задели. Ю Гыми, лицо которой побелело от ужаса, и Ким Гаён, напряженно ожидавшая моего вердикта, с облегчением выдохнули.

Как только я отвел фонарик от лица Ли Чжихён, та снова прислонилась к стене, разглядывая остальных. Тем временем Кевин угрожающе прижал Картера к стенке. Сэм и Джеймс улюлюкали и смеялись, Логан скрестил руки и безразлично наблюдал за этим со стороны. Эмма молча смотрела на происходящее. Вдруг Кевин схватил Картера за шиворот и, протащив через весь лифт, бросил перед Ли Чжихён. Глухо лязгнуло лезвие топора – это Кевин угрожающе стукнул им по стене.

Картер, насупившись, начал бормотать что-то себе под нос, но Ли Чжихён даже не стала слушать. Она смотрела на него так, что казалось – ей даже разговаривать с ним неприятно.

Она взглянула на всех, кто находился в лифте, и сказала:

– Зря я не уехала одна. Я все время думаю: на кой черт я решила, что должна всех спасти? Твоя выходка заставила меня пожалеть о том, что я вообще пыталась помочь людям. Я не хочу слышать от тебя ни слова.

– Эй, я же извиняюсь!

– Думаешь, твои извинения чего-то стоят?

Ли Чжихён смотрела на Картера так, будто он – пустое место. Похоже, она пострадала не физически, а морально. Зубы починить – дело нехитрое. Сделать это легко. Хотя нет, поправочка. Легче, чем разбитое сердце.

Я подумал о том, что, когда лифт остановился на четвертом этаже, у Ли Чжихён был шанс уйти одной, без нас. Если бы она тогда уехала, возможно, застряла бы в лифте в одиночестве, но хотя бы не видела всего этого дерьма. Чувство вины накрыло меня, словно волна.

Кевин наконец разжал пальцы, отпуская Картера. Тот посмотрел сначала на него, потом на Ли Чжихён и, не сказав ни слова, направился к самой дальней стене лифта, подальше от них обоих. По пути он поднял свой разбитый телефон, осмотрел его… И просто бросил обратно на пол.

Кевин, провожая его взглядом, машинально коснулся повязки. Похоже, проверял, не разошлась ли рана. Мне подумалось, что в темноте он не сможет ничего разобрать, поэтому я направил луч фонарика ему на ногу.

Отлично. Повязка на месте, кровь не проступает. Я слегка кивнул, показывая, что все в норме. Кевин посмотрел на меня и дважды кивнул в ответ. Мы правильно поняли друг друга? Надеюсь.

Кевин бросил осторожный взгляд на Ли Чжихён и, немного помедлив, сел рядом, оставляя между ними около метра. Потом что-то пробормотал, и мой переводчик едва уловил его слова:

– Спасибо, что взяла с собой. Пусть даже с такой ногой я не мог ничем помочь.

Когда Кевин и Эмма спустились на второй этаж, чтобы сесть в лифт, Ли Чжихён ни словом их не попрекнула. Она не обвиняла и не задавала вопросов. Просто позволила остальным сесть в свой личный «ковчег», построенный ценой неимоверных усилий, и не потребовала ничего взамен.

Впрочем, она спасла не только их, но и всех нас. В общей сложности двенадцать человек, включая ее саму. Плюс двоих животных. Впечатляет. Я о себе толком позаботиться не могу, а она смогла вывести целую группу.

Ли Чжихён ничего не ответила на слова Кевина. Просто смотрела на луч фонарика, направленный в потолок.

Наступила тишина. Мы ждали. И тут внезапно в кабине вспыхнул свет. Лифт дернулся и снова пошел вверх. Видимо, ровно через пять минут после отключения электричества сработала резервная система. Люди разом оживились. Кто-то засмеялся, кто-то обрадованно закричал. Я быстро выключил фонарик.

– Иисус! Я знал, что ты меня не бросишь! Аминь! А-а-а-аминь!

Громкий голос Сэма прорвался сквозь протяжный свист Логана. Сложив руки в молитвенном жесте, Сэм воздел их к потолку и с воодушевлением воскликнул:

– Как только выберусь, буду усердно ходить в церковь! Буду усердно молиться! Буду усердно читать Библию!

– Ну врать ты уже усердно научился, – бросил Джеймс.

Сэм тут же переключился на него, и завязалась перебранка.

Ким Гаён, сложив ладони, тихо пробормотала:

– Наму Амида Будда. Бодхисаттва Авалокитешвара…[9]

Стоявшая неподалеку Ю Гыми тоже сложила ладони, но вместо молитвы с благоговейной улыбкой прошептала:

– Планктон.

Какой хаос.

Как бы то ни было, лифт продолжал подниматься. Даже вечно недовольный Бенджамин и уныло сидящий в углу Картер чуть приободрились. Я же снова взял планшет и включил секундомер, отметив, что лифт простоял пять минут.

Спустя еще семь минут свет снова погас, и мы остановились. На этот раз никто не закричал. Только со всех сторон послышались раздраженные ругательства.