Читать книгу Стань светом в темном море. Том 2 - - Страница 21

Если во время первой остановки люди паниковали, то теперь тяжело вздыхали и шуршали одеждой, поудобнее устраиваясь на полу. Видимо, даже к кромешной тьме со временем можно привыкнуть.

– Похоже, Иисус тебя бросил, – насмешливо фыркнул Джеймс, обращаясь к Сэму.

– Заткнись!

– Он мог бы поднять тебя на поверхность, но ты так его заманал, что он решил: пусть уж этот придурок там сгниет.

В темноте раздались глухие шлепки – кажется, эти двое начали шутливо пихаться.

Я несколько раз повернул ручку фонарика, заряжая его, включил и снова направил в потолок. Ли Чжихён сидела с закрытыми глазами и, кажется, молилась. Кевин некоторое время молча наблюдал за ней, а потом невидяще уставился в пространство перед собой.

Тем временем Логан тихо окликнул двух девушек, сидящих неподалеку:

– Эй, дамы…

Оглядевшись, Ким Гаён убедилась, что других дам здесь нет, а значит, Логан обращается к ним с Ю Гыми.

– Развлеките нас. Расскажите что-нибудь интересное. Что угодно.

Ким Гаён усмехнулась, недоверчиво покачав головой, а потом отвела плечи, будто разминаясь.

– Я что, похожа на сказочницу?

– Можем обойтись без сказок. Расскажи, например, о чем вы там шептались между собой.

– Ну уж нет, наши разговоры слишком страшные для мужских ушей.

– Не знаю, как остальные, а я самый что ни на есть мужик, так что мне норм. Женщины вечно собираются в кучку, шушукаются, хихикают – явно что-то веселое обсуждают. Давайте делитесь.

Ким Гаён зевнула, вытянула ноги перед собой и согнулась пополам, практически коснувшись лбом коленей.

– Если лифт рухнет, тела размотает так, что останется одно месиво.

– Что?

– Гыми говорила, что при падении с такой высоты тело разлетается в хлам. Кости, мясо – все вдребезги, собрать обратно уже невозможно. Знаешь кимчичжон? Ну, корейскую пиццу, которую делают в вегетарианской столовой? Она еще похожа на свежую рвоту. Вот примерно так и выглядят останки после падения.

Ю Гыми энергично закивала, подтверждая сказанное. Логан уставился на них с отвисшей челюстью, а Ким Гаён тем временем подняла голову и, глядя в потолок, продолжила:

– Если умереть на такой глубине, то разложение произойдет просто с бешеной скоростью. О чем ты там говорила, Гыми?

Она повернулась к подруге. Та, широко зевнув, ответила:

– О морских вшах.

– Точно! Всякие морские паразиты, сотни, тысячи тварей сразу набегут и примутся жрать кожу и мышцы. Тело начнет стремительно разлагаться. Креветки и крабы полезут в нос и рот, чтобы добраться до наших вкусных внутренних органов, а вот разные рыбы первым делом сожрут глаза и губы, потому что они самые мягкие. – Она выдержала эффектную паузу и добавила: – В общем, все морские твари почуют пиршество и приплывут сюда со всей округи.

Логан скривился, явно сожалея о том, что вообще спросил. Сэм и Джеймс перестали толкаться и теперь тоже внимательно слушали. Прислушивались даже Картер и Бенджамин, сидящие поодаль и изображавшие полное безразличие.

Ким Гаён понизила голос, придавая ему зловещие нотки:

– В глубинах океана разложение происходит в разы быстрее. Тело превращается в скелет уже за три-четыре дня, максимум – за неделю.

Я задумался. Неужели так быстро? Когда полиция нашла моего отца, тело было частично скелетированным, но ведь к тому времени отец был уже несколько лет как мертв…

– После этого останки опускаются на дно, где следующие три-четыре года сохраняются в виде костей. И вот представь: лежишь ты на дне морском, а вокруг разные невоспитанные рыбешки задевают тебя плавниками, а крабы своими коротенькими ножками бегают по твоим косточкам. Твое тело станет питательной средой для тысяч морских существ, а скелет – их новым домом. Ты превратишься в часть океанской экосистемы.

Ю Гыми театрально всхлипнула, смахивая рукой воображаемую слезу.

– Ах… Разве не прекрасно…

Ким Гаён перевела взгляд на Логана, который выглядел так, будто его вот-вот вырвет.

– Круговорот жизни. Чем вам не увлекательная история?

– Вы и правда говорили о таких вещах?

– А о чем, по-твоему, еще говорить в такой ситуации? О прическах? Маникюре?

Судя по виду, еще немного, и Логан разревелся бы. Он скривился, явно испытывая отвращение, и пробормотал:

– Почему ты рассказываешь об этом с улыбкой?

– Да хоть бы и с улыбкой! Тебе-то какое дело?!

В голосе Ким Гаён зазвенела ярость, и Логан поморщился. Потом резко отвернулся и уставился на меня, как будто искал спасения.

– Эм… Как там тебя зовут?

Вспоминай давай. Я твое имя с первого раза запомнил, а мое – не такое уж сложное. И произносится легко.

Подождите-ка. С какой стати теперь моя очередь?!

– Пак Мухён. И, честно говоря, я не мастер рассказывать истории.

– Ну хоть что-нибудь расскажи. – Логан бросил настороженный взгляд на Ким Гаён и Ю Гыми и затем уточнил: – Только пусть это будет что-нибудь оптимистичное и воодушевляющее.

Оптимистичное и воодушевляющее? В этой ситуации? Хм, кажется, я что-то слышал про лифты…

– Говорят, вероятность погибнуть в авиакатастрофе ничтожно мала. Но вероятность умереть в лифте – в тысячи раз ниже.

Все молча уставились на меня.

Я продолжил:

– Именно поэтому мы спокойно пользуемся и тем и другим. Вероятность погибнуть в падающем лифте – меньше чем один на десять миллионов. – Я секунду помолчал, а потом с усмешкой добавил: – Поэтому если наш лифт все-таки рухнет, то мы пробьем настолько крошечную вероятность, что во второй раз с нами такого точно не случится. И если кто-то из нас выживет, обязательно купите лотерейный билет. Вдруг повезет?

Я неловко улыбнулся, чувствуя, как краснею от смущения. Люди реагировали по-разному: кто-то устало вздохнул, кто-то слабо усмехнулся, кто-то просто покачал головой, посчитав мое замечание глупостью.

– Хм-м…

Не то от скуки, не то потому, что тишина была невыносимой, Логан снова начал шарить взглядом по лифту. Сначала покосился на Ли Чжихён, которая по-прежнему молилась, потом повернулся к сидящей в углу Эмме:

– Может, у тебя…

– Нет у меня ничего «оптимистичного и воодушевляющего»!

– Эм…

– Наше поколение – цветы, которые распустились в разгар зимы. После месяцев лютого мороза наступили теплые деньки, и мы решили, что пришла весна. Потянулись вверх, и тут нас снова накрыла метель, как глупых белок или зайцев, которые слишком рано повылезали из нор. И нам ничего не остается, кроме как вернуться в темную ледяную яму и прожить там всю жизнь.

– Почему… почему ты так пессимистично настроена?!

– Ты вообще понимаешь, где мы?! Думаешь, в застрявшем на дне океана лифте легко сохранять оптимизм?!

Логан тут же замолчал. Демонстративно отвернулся от Эммы и перевел взгляд на Ли Чжихён. Но она все еще молилась, и Логан быстро переключился на Кевина, который стоял, сложив руки на груди и привалившись к стене. Кевин спокойно встретил его взгляд.

Логан не выдержал и отвернулся. Повернулся к Кану, и тот, сонно щурясь, поинтересовался:

– Что? Рассказать тебе историю?

– Ха. Нет уж, спасибо.

– Но у меня есть одна интересная. И воодушевляющая к тому же.

– Ты сам только что видел, как меня несколько раз жестоко прокатили. Пусть тогда твоя история будет стоящей.

Кану оглядел всех, кто уже невольно прислушивался к разговору, и с легкой усмешкой заговорил:

– А вы знали, что на проекте «Планета» был выживший?

Что?! Вот это новость.

Проектом «Планета» называлась масштабная космическая программа, предшествовавшая строительству Подводных станций.

– Ты про колонию на Марсе, которая развалилась через десять лет после запуска, похоронив под собой восемь тысяч двести человек? Насколько знаю, после этого все космические проекты свернули. Ну кроме «Луны».

Логан знал примерно столько же, сколько и я. Помню, когда эта Подводная станция только обретала очертания, богатые люди по всему миру грезили о переселении на Марс.

– Официально – да. А неофициально выжила одна женщина с Гаити. Она вообще не получила серьезных ранений. Успела добраться до спасательной капсулы, откуда в течение пятнадцати дней подавала сигналы бедствия. В конце концов сигналы засекли и ее спасли.

Что?! Как он об этом узнал? Это правда или просто очередная теория заговора?

Я отложил все вопросы на потом и задал самый насущный:

– Почему неофициально?

– Потому что выжившая была не в себе. Полностью слетела с катушек. На Марсе погибли лучшие из лучших – гениальные ученые, доктора наук, известные актеры, политики… А выжила только она. Девушка с Гаити, которую взяли в проект не за выдающиеся способности, а просто потому, что она была здорова, трудолюбива и соглашалась на самую грязную работенку, чтобы заработать на жизнь. – Кану говорил ровно, бесстрастно. – К тому же ее как раз должны были заменить. Из-за высокого уровня радиации дешевую рабочую силу держали на Марсе всего две недели, потом меняли. Такие работники не разрабатывали проекты, не занимались исследованиями. Их нанимали для выполнения самых рутинных задач, «поддержки высококвалифицированных специалистов». Заманивали обещаниями, платили гроши, использовали до предела, подвергая радиации, а потом заменяли. Новый уровень колониального рабства. Богатые страны первого мира использовали выходцев из бывших колоний как дешевую рабочую силу, красиво называя это «международным трудоустройством». Они платили им крошечные зарплаты, а потом просто выбрасывали, когда уровень радиации становился слишком высоким. И конечно, женщины страдали сильнее всего – ведь их тела более уязвимы при радиации, чем наши.

Где, черт возьми, в этой истории хотя бы капля оптимизма?! Кану обрисовал жуткую картину современного рынка труда. Судя по всему, эта девушка была еще совсем молода, только начинала работать… проклятье. У меня перед глазами сразу встал образ моего младшего брата.

– Никто не воспринял всерьез то, что девушка рассказывала после спасения. Все списали ее слова на нехватку кислорода и азотное отравление, сказали, что она бредит. К тому же компания, которая ее наняла, обанкротилась, а на девушку повесили огромные счета за спасательную операцию и за лечение. В итоге ей пришлось уехать из США. – Кану снова на мгновение замолчал. – Но нашлись и те, кто прислушался к ее истории.

Голос его звучал спокойно, но в нем чувствовалась странная напряженность.

– День, когда марсианская база «Арес» разрушилась… Девушка утверждала, что прожила его десятки, даже сотни раз. Что снова и снова умирала, но каждый раз возвращалась в утро того дня. С каждой смертью она набиралась опыта, пока в конце концов не нашла способ выжить. Она до сих пор жива. Полностью седая от пережитого, но жива.

Все внутри меня похолодело. Казалось, будто невидимая ледяная рука сжала мне горло. Дрожь пробрала с головы до пят. Но Кану говорил совершенно ровным тоном, как будто рассказывал сказку.