Читать книгу Невеста Стали. Дочь гнева - - Страница 12

Ярослава попыталась развернуться, чтобы броситься бежать, но путь назад был уже отрезан. Из темноты переулка, откуда они только что пришли, бесшумно выступила фигура, закутанная в рваный плащ. А слева и справа от штабелей гнилых досок шагнули еще двое.

Капкан захлопнулся.

В тупике пахло мочой и прокисшим пивом. Этот запах исходил от троицы, которая медленно, смакуя момент, сжимала кольцо.

– Хороша… Чистенькая, – просипел тот, что вышел из центра. Здоровенный детина с рябым, красным лицом и водянистыми глазами. На поясе у него болтался тесак, но хвататься за него он не спешил. Зачем? Дичь сама пришла.

– Спасибо, малой, – хмыкнул второй, тощий, с длинными, сальными волосами. Он подкинул на ладони серебряную монетку и швырнул ее мальчишке-проводнику.

Тот поймал монету на лету, проверил на зуб и осклабился. В его глазах не было ни капли жалости. Только холодный расчет маленького шакала, который привел львам антилопу.

– Развлекайтесь, дядьки. Одежу только не попортьте, на тряпье сменять можно, – деловито бросил пацан и отступил к стене, чтобы поглазеть.

Ярослава попятилась, пока спина не уперлась в холодные бревна стены. Бежать некуда.

Инстинкты, разбуженные в лесу, взвыли. Её рука метнулась к поясу.

– Э-э, нет, киска, – рябой оказался неожиданно быстрым для своей комплекции.

Он шагнул вперед. Яра успела лишь коснуться рукояти кинжала, как тяжелый, поставленный удар кулаком прилетел ей под дых.

Воздух вырвался из легких с хриплым свистом. Мир перед глазами взорвался красными искрами. Ноги подогнулись, и она рухнула на колени, хватая ртом грязь, не в силах вдохнуть.

– С железом баловаться надумала? – тощий с хохотом пнул ее по кисти. Пальцы онемели, и кинжал – тот самый, материнский, спасший ей жизнь, – отлетел в темноту, булькнув в луже.

Она попыталась встать, но её тут же прижали к земле. Грубая рука вцепилась в волосы, дернув голову назад так, что хрустнули позвонки. Рябой навалился сверху всем весом, прижимая её бедра коленями. В нос ударил невыносимый смрад гнилых зубов и сивухи.

– Ну, держись, боярышня, – жарко зашептал он ей в лицо, брызгая слюной. – Сейчас мы тебя проверим…

Она почувствовала, как треснула ткань рубахи. Грубые, мозолистые ладони шарили по телу, сдирая одежду, причиняя боль каждым прикосновением. Второй, тощий, держал её руки, заламывая их над головой, и похабно смеялся.

Это было не убийство. Это было медленное, липкое уничтожение. Ярослава поняла: её убьют после. Когда наиграются. Когда пустят по кругу. Когда превратят в кусок мяса, годный только на корм крысам.

Ужас, холодный и скользкий, затопил разум. Вся её напускная храбрость, вся "Княжна", "Марья" и "убийца" исчезли. Осталась лишь маленькая девочка, которая заблудилась в страшном лесу.

Она набрала воздуха в ушибленные легкие и закричала.

Не грозно. Не яростно.

Отчаянно. По-детски.

– Мама!!! ПОМОГИТЕ!!!

Эхо ударилось о глухие стены амбаров. Рябой захохотал, зажимая ей рот грязной ладонью:

– Ори громче, дура! Тут даже Бог не услыш…

Его слова оборвал странный звук.

Фь-ь-ють… Чвяк.

Тихий, короткий свист, и сразу за ним – влажный звук удара.

Визгливый смех пацана-наводчика у стены внезапно захлебнулся. Ярослава, чья голова была прижата к земле, скосила глаза.

Мальчишка стоял, хватаясь обеими руками за горло. Из шеи у него торчало короткое оперение дротика. Глаза его вылезли из орбит от удивления. Он открыл рот, но вместо звука хлынула черная кровь, и он мешком осел в грязь, еще суча ногами в агонии.

– Чего?! – рябой замер, приподнявшись.

И тут с плоской крыши склада, прямо во тьму тупика, спрыгнули тени.

Их было четверо. Они не приземлялись – они падали на врагов, как кара, беззвучно и смертоносно.

Женщины. В кожаных куртках с металлическими бляхами, в высоких сапогах. В руках тускло блеснула сталь.

Первой упала та, что со шрамом через всё лицо. Она приземлилась прямо на спину третьего бандита, который стоял "на стрёме". Хруст сломанного шейного позвонка был громче, чем её приземление. Мужик рухнул как подкошенный.

Тощий, державший руки Яры, отпрянул, визжа:

– Ведьмы!!!

Он попытался выхватить нож, но рыжеволосая валькирия с огромным топором в руке уже была рядом. Она не стала фехтовать. Она просто, широким движением дровосека, врубила топор ему в ключицу, разрубая до самой грудины. Кровь брызнула фонтаном, обдавая лежащую Яру горячим дождем.

Рябой, поняв, что дело дрянь, вскочил с Яры, пытаясь убежать. Он был огромным, сильным. Но перед ним выросла тень. Женщина со шрамом.

Он ударил наотмаш тесаком. Она нырнула под удар с грацией кошки и всадила два узких кинжала ему в пах и под ребро.

Рябой взревел нечеловеческим голосом, падая на колени. Женщина шагнула ему за спину, перехватила волосы и резким движением от уха до уха полоснула по горлу. Рев превратился в бульканье.

Всё закончилось за три удара сердца.

Только что Яру насиловали – а теперь в переулке лежали четыре трупа, истекающие кровью, а над ними стояли четыре фигуры, вытирая лезвия о тряпье мертвецов.

Это была не драка. Это была разделка мяса. Холодная, профессиональная и абсолютно безжалостная.

Ярослава лежала в разорванной рубахе, в грязи и чужой крови, не в силах пошевелиться от шока. Женщина со шрамом – Радмила – медленно подошла к ней, убрала кинжалы в ножны и склонила голову, рассматривая дрожащую девушку своим странным, разноцветным взглядом.

– Ну здравствуй, крикунья, – произнесла она хриплым, прокуренным голосом. – Громко зовешь. Чуть уши не заложило.