Читать книгу Невеста Стали. Дочь гнева - - Страница 7

Утро не принесло рассвета. Мир просто посерел, растворившись в густом, липком тумане. Это был не легкий речной пар, а настоящая белая стена, плотная, как скисшее молоко. Она глушила звуки, искажала расстояния. Даже уши лошадей, запряженных в первую телегу, казались размытыми тенями.

Караван едва полз. Твердило, сидевший на облучке, нервничал, поминутно оглядываясь, но жадность гнала его вперед – купец не хотел терять ни часа.

– Шевелись, клячи! – прикрикнул возница, ленивый мужик по имени Прохор. – Чего встали?

Ответом ему стал не стук копыт, а влажный, хлюпающий звук. Чвяк.

Словно мясник с размаху разрубил кусок сырого мяса на колоде.

Прохор даже не вскрикнул. Его голова мотнулась назад, и там, где секунду назад было лицо – курносое, с сонными глазами, – вдруг расцвела страшная, черно-красная дыра.

Тяжелый боевой топор, вылетевший из молочной белизны, вошел прямо в переносицу, расколов череп, как глиняный горшок. Возница мешком повалился под колеса, и только тогда из тумана раздался свист.

Никто не кричал "Сдавайся!". "Лихие люди" – лесные разбойники, что живут грабежом, – слов на ветер не бросали. Они сразу пришли убивать.

– К бою!!! – заорал Твердило, срывая с плеча арбалет, но выстрелить не успел. В борт телеги, в вершке от его колена, вонзилось копье.

Начался ад. Туман ожил. Из него полезли серые фигуры в звериных шкурах, воняя псиной и немытым телом.

Лошади бились в упряжи, ломая оглобли, их визг перекрывал лязг железа и мат охранников.

Ярослава застыла, оглушенная. Кровь Прохора брызнула ей на рукав чужой рубахи. Она смотрела на мертвого возницу, по которому проехало колесо, и не могла сдвинуться с места.

– Марья!!!

Сильная рука схватила её за шкирку и швырнула вниз, в грязь.

Ждан. Его лицо было бледным, конопушки на носу казались черными точками. В руке он сжимал топор, который ходил ходуном.

– Под телегу! Живо! – заорал он, срывая голос. – Не вылезай!!!

Он пихнул её ногой под днище воза. Ярослава ударилась плечом об ось, но послушалась. Она вжалась в мокрую землю, пахнущую навозом и теперь уже – свежей медью крови.

Её мир сузился до узкой полоски пространства между колесами и землей.

Отсюда, снизу, бой выглядел как безумный танец ног. Сапоги Твердилы. Лапти нападающих. Грязные портянки. Кто-то упал прямо перед ней, хрипя и царапая грязь ногтями, а потом его голову размозжила дубина, оббитая гвоздями.

Яра зажала рот обеими руками, давя в себе крик.

Над её головой, прикрывая борт, дрался Ждан.

Он был смелым. Глупым и смелым.

– Н-на, сука! Получи! – орал он, размахивая топором, как колуном для дров.

На него вышел Огр. Или человек, похожий на медведя. Огромный разбойник, закутанный в бурую шкуру, возвышался над Жданом на голову. В руках он держал не меч, не топор, а рогатину – тяжелое охотничье копье с широким наконечником, каким берут вепря.

– Отойди, сопляк, – прогудел гигант.

Ждан не отошел. Он знал, что за его спиной, под телегой, дрожит девчонка, которой он вчера подарил яблоко. В его голове это был момент славы. Момент, когда он станет гриднем.

Он с диким воплем кинулся в атаку, занося топор для удара сверху. Открылся. Поверил в свою удаль.

Разбойник даже не сдвинулся с места. Он лишь коротко, лениво ткнул рогатиной навстречу. Сделал обманное движение древком, отводя топор Ждана в сторону, а потом, когда парень по инерции полетел вперед, резко ударил вторым концом.

Подсечка.

Ждан рухнул в грязь, потеряв оружие. Он попытался вскочить, но тяжелый сапог гиганта наступил ему на грудь, выдавливая воздух.

– Храбрец, – сплюнул разбойник без злости, как палач на работе.

Он перехватил рогатину двумя руками и с хрустом, спокойно и деловито, вогнал широкое лезвие в живот парня. Прямо под ребра.

Ждан не закричал. У него просто не было воздуха. Он издал странный, булькающий звук: «Гхы-ы…».

Разбойник провернул древко, расширяя рану, выдернул оружие и шагнул дальше, к Твердиле, оставив парня подыхать.

Ждан лежал на боку, всего в полуметре от лица Яры.

Он видел её. А она видела его.

В его глазах, цвета летней травы, застыло колоссальное, детское удивление. «Как же так? Я же… герой?»

Он пытался вдохнуть, судорожно открывая рот, похожий на выброшенную на берег рыбу. Но легкие были пробиты. На губах пузырилась розовая пена.

Ярослава смотрела, как жизнь уходит из него толчками, вместе с темной кровью, заливающей грязь.

Она помнила, как вчера думала о том, какая у него хрупкая шея. Она оказалась права. Ждан был добрым, веселым и смелым. И в этом мире ему не было места.

Рука умирающего дернулась, пальцы царапнули землю, пытаясь дотянуться до колеса, за которым пряталась Яра, но силы кончились. Взгляд остекленел, уставившись в никуда.

Теперь её единственным защитником осталось дощатое дно телеги.