Читать книгу Невеста Стали. Дочь гнева - - Страница 13

Последний из насильников, тощий, дернулся в последний раз и затих. Темная лужа под его головой медленно растекалась, смешиваясь с грязью тупика. В воздухе висел тяжелый металлический запах свежей крови и вспоротых потрохов – запах, который теперь казался Ярославе привычнее запаха ладана.

Женщина со шрамом вытерла один из своих длинных кинжалов о куртку мертвеца – небрежно, буднично, словно вытирала руки после еды. Затем она шагнула к Яре.

В неверном свете луны, пробившейся сквозь тучи, её лицо выглядело жуткой маской. Глубокий рубец рассекал щеку от левой брови до угла рта, навсегда исказив улыбку. Но страшнее были глаза: один карий, теплый и земной, а второй – мертвенно-белесый, затянутый пеленой, похожий на рыбью чешую. Разноглазая. Метка, которую суеверные считали знаком колдовства.

– Ну что, крикунья? – голос Радмилы скрежетал, как сталь о точильный камень. Она пнула носком сапога труп мальчишка-наводчика, валявшийся рядом. – Нашла, кого искала? Я слышала, малец про нас плел, пока вел тебя на убой. "Воительницы", "серебро"… Красиво врал, стервец.

Остальные три наемницы подошли ближе, образуя полукруг. Огромная рыжеволосая баба с топором на плече, широкоплечая брюнетка с молотом за спиной и жилистая, вертлявая тень с ножами. Они смотрели на Яру сверху вниз. Как на грязь. Как на неудачливую жертву, которой просто повезло, что они проходили мимо (или следили за наживкой).

Ярослава медленно, морщась от боли в ушибленном животе, поднялась на колени. Она прижала рукой разорванный ворот рубахи, прикрывая грудь. Её трясло, но не от холода. Её трясло от осознания: вот они. Те, кто может дать отпор. Те, кого боятся мужчины.

Она не хотела быть жертвой. Никогда больше.

– Возьмите меня… – хрипло выдохнула она, глядя снизу вверх в разноцветные глаза предводительницы.

По тупику пронесся дружный, лающий хохот. Он был обиднее, чем удары.

– Куда? – сплюнула на сапог убитого рыжая варяжка Хельга. Её голос гудел басом. – В постель? Утешать после боя? Зря стараешься, девка. Мы не мужики, нам твои прелести без надобности. А если тело чешется – иди к варягам на Гору, там тебя быстро пристроят.

– В отряд, – твердо сказала Яра, и смех оборвался. – Я не шлюха. Я хочу к вам.

Радмила криво ухмыльнулась, обнажая желтые зубы.

– В отряд? Ты? Посмотри на себя. Ты же цыпленок ощипанный. Тебя трое пьянчуг чуть не пустили по кругу, если бы не мы. Ты меч поднять не сможешь, не то что ударить. Вали отсюда, пока цела.

Ярослава вскочила на ноги. В глазах потемнело, но она устояла.

– Я могу ударить! – закричала она, перекрывая их скепсис. – Я убила человека! Пять дней назад, в лесу, когда на обоз напали! Я заколола его кинжалом! Сама! И я видела их… Волков.

Она сделала паузу, хватая ртом воздух.

– Черных волков. С красными глазами. Они приходили за мной, но не тронули. Я не просто "цыпленок". Я видела смерть.

При упоминании волков ухмылки сползли с лиц наемниц. Наемники – народ суеверный, а про тварей Мары слухи ходили нехорошие.

Радмила шагнула вплотную к Яре. От неё пахло старым железом, вином и кровью. Она заглянула девчонке в глаза, своим жутким белым оком словно проверяя душу на гниль.

– Слова – это ветер, – тихо сказала Радмила. – Брехать все горазды, когда шкуру спасают. Мне плевать, кого ты там пырнула – хоть самого Князя Тьмы. Ты – лишний рот. У нас своих проблем по горло, а тут ты – беглая, да еще и притягивающая дерьмо.

Она отвернулась, махнув рукой своим:

– Уходим.

Яра поняла: это конец. Если они уйдут – она останется с четырьмя трупами. Стража схватит её, обвинит в убийстве. Или придут друзья этих упырей.

Она рванула тесемки на шее. Сунула руку глубоко за пазуху, туда, где к изнанке белья был пришит последний тайный мешочек, который она не отдала Твердиле и не потеряла в драке.

– Я заплачу! – крикнула она.

Звон.

Она швырнула тугой кожаный кисет Радмиле в спину.

Наемница поймала его на лету, даже не оборачиваясь – реакция кошки. Взвесила на руке. Развязала шнурок. Блеск серебра и пары золотых византийских монет отразился в её глазах.

Сумма была приличная. На эти деньги можно было купить пару хороших коней или бочонок отличного вина и гулять неделю.

Радмила медленно повернулась. Взгляд её изменился. В нем не было уважения, но появился расчет. Жадность перевесила брезгливость.

– Неплохо для оборванки, – хмыкнула она, пряча кисет за широкий пояс.

– Это плата за обучение? – с надеждой спросила Яра, делая шаг вперед.

Радмила расхохоталась, и эхо заметалось между стенами.

– За обучение? Ты дура, девка? Этому учатся годами, платя кровью, а не папиным серебром.

Она шагнула к Яре и ткнула её пальцем в грудь так сильно, что та пошатнулась.

– Это плата за то, чтобы мы тебя сейчас не выгнали пинками под зад и не сдали страже как соучастницу. Хочешь к нам? Ладно. Серебро я возьму. Но не думай, что ты стала нам ровней.

Лицо Радмилы стало жестким, как камень.

– Будешь жрать помои, когда мы доедим. Будешь спать на полу у порога, где дует. Будешь стирать наши портки, от которых глаза слезятся, и драить кольчуги песком, пока пальцы не сотрутся. Ты – никто. Служанка. Рабыня. Сдохнешь – закопаем и забудем. Выживешь и докажешь, что не балласт – может, тогда поговорим.

Она плюнула Яре под ноги.

– Ну? Чего застыла? Забери у жмура свой ножик, если найдешь, и тащись следом. Отстанешь – ждать не будем.

Радмила развернулась и пошла прочь из переулка. Сестры Стали двинулись за ней, переступая через трупы.

Ярослава осталась одна на секунду. Она упала на колени, шаря в грязи, пока пальцы не наткнулись на холодную, знакомую рукоять. Она сжала кинжал, вытерла его о подол.

"Служанка. Рабыня".

Пусть так. Главное – живая. И с мечом (пусть пока только в мечтах) в руке.

Она поднялась и, хромая, побежала за уходящими фигурами, вступая в свою новую жизнь, где ценой была не честь, а способность перегрызть глотку.