Читать книгу Невеста Стали. Дочь гнева - - Страница 17

Если жизнь Ярославы в казарме наемниц пахла потом, железом и кровью, то жизнь Весняны в боярском тереме пахла ладаном, перепревшей пуховой периной и старческой мочой, которую безуспешно пытались заглушить ароматом заморской гвоздики.

Снаружи бушевал осенний ветер, срывая листву, а здесь, в жарко натопленной опочивальне, воздух стоял плотный, неподвижный, как вода в стоячем пруду. Свечи из дорогого воска оплывали в серебряных шандалах, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены, обитые красным сукном.

Весняна лежала на горе подушек, вцепившись пальцами в простыню из тончайшего льна. Такую ткань она раньше видела только в церкви на иконах, а теперь касалась её голым телом. Но тело это было напряжено, как тетива лука перед выстрелом.

Над ней нависал Светозар.

Ее муж. Ее господин. Ее "счастливый билет".

Боярин был огромен, но это была не мощь воина, а рыхлая, отечная тяжесть человека, чья плоть давно пережила свою силу. Его живот, похожий на тесто, вываливался из распахнутой ночной рубахи, покрытый редким седым волосом.

Он дышал тяжело, с хрипом и свистом. Каждый выдох обдавал лицо Весняны теплым, кисловатым духом гнилых зубов и луковой отрыжки.

– Ярослава… Душа моя… Голубка… – бормотал он, и его голос дрожал от вожделения, смешанного со старческой немощью.

Его руки шарили по ее телу. Кожа ладоней была сухой, шершавой, как старый пергамент, но при этом ладони были влажными от пота. Он сминал её грудь, щипал бедра, оставляя на молодой белой коже красные пятна, похожие на ожоги крапивой.

Весняна закрыла глаза.

«Терпи, дура. Терпи», – приказывала она себе.

Светозар навалился на неё всем весом, придавив к перине так, что перехватило дыхание. Он кряхтел, ерзал, пытаясь устроить своё грузное тело между её разведенных ног. Весняна чувствовала его дряблую кожу, прилипающую к её животу, его острые колени, его слюнявый рот, который тыкался ей в шею, в плечо, оставляя мокрые следы.

– Сейчас… сейчас… – сипел он, пытаясь разжечь в себе давно угасший огонь. – Дай мне… дай мне сына, девка…

Он дергался, потел, стонал от усердия.

Но ничего не происходило.

"Мужская сила", которой он так кичился перед друзьями, спала мертвым сном. Старость, которую нельзя подкупить золотом, смеялась над ним. Между ног у него было мягко и вяло, как у тряпичной куклы.

Это продолжалось вечность. Вечность липких прикосновений, пыхтения и унизительного трения дряблой плоти о молодое тело.

К горлу Весняны подкатывал ком. Острая, жгучая рвота. Ей казалось, что на ней лежит не человек, а оживший, теплый труп, который пытается сожрать её молодость.

Она вспоминала рябого пастуха Микулу. Тот был груб и вонюч, но в нем была жизнь. А здесь была только агония угасания.

Наконец Светозар обессиленно отвалился в сторону, тяжело хватая ртом воздух. Его лицо, багровое от натуги, пошло пятнами.

В опочивальне повисла звенящая тишина. Слышалось только, как скребутся мыши за печкой да стучит дождь в ставни.

– Усталость… – прохрипел боярин, не глядя на жену. Он натянул одеяло до подбородка, стыдливо прикрывая свою наготу. В голосе его звучала жалкая, виноватая злость. – Дорога… да и вино лишнее было… Не обессудь, Ярослава.

Весняна медленно выдохнула. Желудок всё еще сжимался спазмами, но разум, холодный разум выжившей крестьянки, уже брал верх.

Она не была изнасилована. Технически.

Но она чувствовала себя грязнее, чем если бы ее протащили через скотный двор.

Она повернула голову и посмотрела на убранство комнаты.

На дубовые сундуки, окованные медью, полные добра.

На шубу из соболя, брошенную на лавку – одна эта шуба стоила больше, чем вся ее родная деревня вместе с жителями и скотом.

На золотые перстни, лежащие на столике у изголовья.

«Богачка», – твердила она себе, заставляя тошноту отступить. – «Ты теперь богачка. Ты не голодаешь. Тебя не бьют. Ты лежишь на гусином пуху».

– Ничего, государь мой, – сказала она вслух. Голос её прозвучал неестественно ровно, даже ласково – она училась лгать быстро. – Отдохни. Завтра… завтра лекаря позовем. Знахарку хорошую. Сварят настой корня женьшеневого, и сила вернется.

Светозар благодарно всхлипнул и протянул руку, чтобы погладить её по голове. Весняна не отшатнулась, хотя ей хотелось отрубить эту руку топором. Она покорно подставила лоб под шершавую ладонь.

– Добрая ты… – пробормотал старик, проваливаясь в тяжелый, старческий сон. – Повезло мне. Не обманул Мстислав.

Через пять минут он уже храпел, сотрясая балдахин кровати.

Весняна лежала в темноте, с открытыми глазами. Она чувствовала, как на животе засыхает чужой пот.

Ей было тепло. Ей было сыто. Но в груди разрасталась черная дыра.

– Ну и пусть, – прошептала она одними губами. – Лучше я буду блевать в золотой таз, чем дохнуть под забором.

Она перевернулась на бок, спиной к мужу, и положила руку под щеку. На пальце тускло блеснуло кольцо с рубином. Камень был холодным и твердым. Как и ее сердце отныне.