Читать книгу Судебная практика по гражданским и административным делам: формирование и использование. Практическое пособие - Н. А. Морозова - Страница 13
Глава 2
Акты судов
2.2. Акты судебного нормотворчества
2.2.1. Понятие судебного нормотворчества
ОглавлениеСуды не создают право, они его применяют – именно так описывается место судов в системе разделения властей. Конкретнее: суды занимаются правоприменением, дают ответ на поставленный перед ними конкретные вопросы (решают спор о праве); и потому любой судебный акт – это результат применения норм права для регулирования конкретных правоотношений, с учетом тех юридических фактов, которые имеют место в данной ситуации. При таком подходе единственный ответ на вопрос – могут ли суды в результате правоприменения создать норму права – отрицательный[129]. Утверждения об обратном подвергаются многочисленной критике в науке[130].
Однако такая постановка вопроса неверна по своей сути. Она игнорирует главное – объективно существующий результат судебной деятельности в виде общеобязательных правил, рассчитанных на применение в неопределенном количестве неопределенным кругом лиц. Такие правила существуют и безотказно реализуются субъектами, вступающими в отношения, попадающие под данные правила.
В существовании этих правил нет противоречия с правовой природой судов – если ставить по главу угла не «правосудие», а властную природу судов как органов.
В позитивном праве (а в России право, безусловно, носит позитивный характер) первичным и фундаментальным свойством источника права является связь права с «государственным сувереном»[131]. Наличие этой связи и есть основа теории позитивизма. Судебная власть – часть системы органов государственной власти[132], то есть тоже представитель «государственного суверена». Все акты, издаваемые судами, содержат властные волеизъявления, обеспечиваемые силой государственного принуждения, – что является производным от их государственно-правовой природы.
Львиная доля актов судов рассчитаны на однократное применение – они устанавливают права и обязанности участников конкретного спорного материального правоотношения и приводятся в исполнение через специальную процедуру исполнительного производства (в том числе и уголовно-исполнительного). Эти акты являются актами судебного правоприменения и выступают индивидуальными средствами правового регулирования.
Но небольшая группа судебных актов содержит общеобязательные правила, которые применяются неограниченным кругом лиц в течение неопределенного времени. Механизм их реализации такой же, как у законов: они соблюдаются или используются участниками конкретного правоотношения и применяются при возникновении между ними правового спора. В схеме условного противопоставления «нормативные» – «индивидуальные» они занимают место нормативных актов.
Их существование является следствием дефектов законодательства – противоречий[133] (коллизий[134]) и пробелов[135]. Не касаясь вопроса о том, почему они появляются, обратим внимание, что у судебной системы есть общая цель в любых условиях как можно более эффективно выполнить свою основную функцию по предоставлению защиты обратившегося к ней лица (рассмотреть спор). Если спор может быть рассмотрен на основе имеющегося законодательства – суд так и поступит. Если закон недостаточно понятен – суд даст его толкование[136]. Если подходящего закона нет или имеющийся явно не применим – суд все равно рассмотрит спор, используя или аналогию закона, или аналогию права[137], опираясь также на правовую доктрину, обычаи и этические принципы. Но то, что для одного судьи в конкретном деле – проблема, для судебной системы – вызов, который она может решить, используя для этого имеющиеся в ее распоряжении механизмы.
Механизмов два: 1) дать толкование закону при противоречиях / коллизиях / недостаточно понятном правовом регулировании или 2) восполнить пробел своими силами при отсутствии норм вообще (или их дефектности[138]) (рис. 15). Судебный акт в таком случае выполняет роль регулятора. В первом случае речь идет о создании обязательного интерпретационного правила, во втором – о создании собственно правила, то есть о судебном нормотворчестве. Иногда в науке используется термин «конкретизирующее правотворчество»[139]. Некоторые акторы используют осторожный термин «конкретизации права в судебных актах[140]».
Рис. 15. Акты судебного нормотворчества
Наиболее часто судебное правотворчество связывают с деятельностью Конституционного Суда РФ. Однако признакам «нормативного судебного акта» отвечают также некоторые акты Верховного Суда РФ. Следует подчеркнуть, что в целом такая возможность принадлежит только высшим судам – и никому более в судебной системе.
Наиболее часто противники идеи судебного нормотворчества указывают на недопустимость выхода судов за пределы их полномочий, на угрозу разрушения теории разделения властей и на угрозу судебного произвола. Как правило, такие рассуждения носят абстрактно-философский характер, и примеры актов, которые разрушили бы правопорядок, позволили бы судам обрести независимость от законодательства или хотя бы просто прямо противоречили имеющимся нормам, в них не приводятся. Беремся утверждать, что в силу отсутствия таковых.
Существенным отличием акта судебного нормотворчества от акта толкования является то, что акт толкования, даже самого широкого, всегда следует судьбе нормы, на которой он основан, – вместе с законом теряет актуальность и акт толкования[141]. Правило, являющееся продуктом судебного нормотворчества, таким качеством не обладает.
129
См. об этом: Нерсесянц В. С. У российских судов нет правотворческих полномочий // Судебная практика как источник права: сб. ст. М.: Юрист, 2000. С. 107–112.
130
Судья К. В. Арановский в своем Особом мнении указал: «Установление в этой области правил, прав и обязанностей, помимо финансово-политических решений, принятых представительными, исполнительными органами власти, за счет судебного правотворчества едва ли отвечало бы конституционному принципу разделения властей» (Особое мнение судьи Арановского К. В. к Постановлению Конституционного Суда РФ от 14.05.2013 № 9-П «По делу о проверке конституционности пункта 4 статьи 26 Федерального закона от 22.08.2004 № 122-ФЗ “О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием федеральных законов «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон “Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации”» и «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»“ в связи с жалобой гражданки Н. М. Моренко» // Собрание законодательства РФ. 2013. № 21. Cт. 2692).
Особое мнение судьи А. Г. Гаджиева содержит следующее утверждение: «Принятие же судом актов, которые вносят поправки в решения законодателя путем самостоятельного изменения баланса ценностей в пользу тех или иных прав или интересов, едва ли существенно отличается от позитивного нормотворчества. Подчиняясь в известной мере субъективизму самих судей и их представлениям о должном, подобные действия суда выходят за пределы той компетенции, которая отведена им Конституцией Российской Федерации в системе разделения властей» (Особое мнение судьи Гаджиева А. Г. к Постановлению Конституционного Суда РФ от 27.03.2012 № 8-П «По делу о проверке конституционности пункта 1 статьи 23 Федерального закона “О международных договорах Российской Федерации” в связи с жалобой гражданина И. Д. Ушакова» // Собрание законодательства РФ. 2012. № 15. Ст. 1810).
Обращает на себя внимание, что эти утверждения принадлежат не просто ученым, а судьям Конституционного Суда РФ.
131
О судебном прецеденте как одном из формальных источников права, исходящем от «суверена», см., например: Малько А. В., Панченко В. Ю., Непомнящий В. Н. Теория государства и права: учебник для бакалавриата. М.: Эксмо, 2022. С. 180–184.
132
См. об этом: Ершов В. В. Суд в правовом государстве: дис… д-ра юрид. наук. М., 1992. С. 9–30.
133
О противоречиях в нормативном регулировании: Рарог А. И. Ошибка законодателя: виды, причины, пути исправления // Актуальные проблемы российского права. 2019. № 4. С. 95–103.
134
Петров А. А. Иерархические коллизии в праве: автореф. дис… канд. юрид. наук. Красноярск. 2009. 27 с.; Тихомиров Ю. А. Коллизионное право: учебное и научно-практическое пособие. М., 2000. 394 c.; Кудрявцев В. Н. Общая теория квалификации преступлений. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 2004. 304 c.
135
О пробелах в праве, их роли в формировании прецедентов, соотношении истинных прецедентов с актами толкования см.: Слесарев В. Л. Прецедентность и прецедент, или О толковании судами норм права // Законы России: опыт, анализ, практика. 2015. № 12. С. 44–49.
136
По мнению В. А. Винокурова, появление в судебном решении толкования законодательной нормы является, по сути, попыткой одного органа государственной власти (судебного) объяснить или оправдать действия другого органа государственной власти (законодательного или исполнительного), что недопустимо в существующей системе разделения властей (Винокуров В. А. Деятельность Конституционного Суда Российской Федерации: правовые пробелы и новые задачи // Конституционное и муниципальное право. 2020. № 6. С. 24–29).
137
Среди положений на защиту, указанных в диссертации М. Н. Придворовой, прямо указано, что «судебная практика является наиболее эффективным способом устранения коллизий и пробелов в действующем законодательстве» (Придворова М. Н. Судебная практика в правовой системе Российской Федерации: автореф. дис… канд. юрид. наук. Тамбов, 2003. 29 с.).
138
См.: Андреев Д. С. Дефектные административно-правовые акты: автореф. дис… канд. юрид. наук. М., 2011. 26 с.
139
См. об этом: Безина А., Лазарев В. Конкретизация права в судебной практике // Советская юстиция. 1968. № 2. С. 7; Попов О. В. Теоретико-правовые вопросы судебного правотворчества в Российской Федерации: дис… канд. юрид. наук. Казань, 2004. С. 56.
О причинах необходимости конкретизации права в судебных актах, формах и способах «конкретизации» см.: М. В. Залоило, Н. А. Власенко, Т. Э. Шуберт «Понятие, формы и содержание судебной практики» (глава 4 в коллективной монографии: Судебная практика в современной правовой системе России: монография / Т. Я. Хабриева, В. В. Лазарев, А. В. Габов [и др.]; под ред. Т. Я. Хабриевой, В. В. Лазарева. М.: ИЗиСП: Норма: Инфра-М, 2017. 432 с.).
140
См. об этом: Черданцев А. Ф. Правовое регулирование и конкретизация права // Применение советского права. Вып. 30. Свердловск: Издательство Свердловского юридического института, 1974. С. 23.
141
Подробное обоснование данной мысли применительно к «интерпретационным актам» (актам внесудебного толкования) дано в диссертации Е. М. Шайхутдинова «Интерпретационные акты»: автореферат дис… канд. юрид. наук: 12.00.01. Красноярск, 2004. С. 11.
