Читать книгу Судебная практика по гражданским и административным делам: формирование и использование. Практическое пособие - Н. А. Морозова - Страница 25

Отсутствие легального определения «юридической сути» судебного акта влечет разнобой в науке и позволяет смешивать разные явления.

Термины ratio decidendi и obiter dictum в российском праве не используются – обсуждая юридическое содержание и выводы судебного акта, обычно используют термин «правовая позиция». Но, впрочем, этот термин используют и по отношению к доводам сторон[236], и к мнению органа исполнительной власти[237] или прокуратуры[238], выраженных по тому или иному вопросу, и даже говоря об авторитетном мнении ученого-правоведа[239]. Верховный Суд РФ использовал данный термин применительно к Европейскому суду по правам человека[240].

Термин «правовая позиция судей» был впервые применен в Законе РСФСР от 06.05.1991 «О Конституционном Суде РСФСР»[241]. Часть 4 статьи 6, говоря о независимости судей, закрепила, что «решения Конституционного Суда РСФСР в соответствии с точным смыслом Конституции РСФСР выражают правовую позицию судей, свободную от соображений практической целесообразности и политических склонностей». Именно таким образом – как синоним «внутреннего убеждения»[242] – данный термин был использован и в статье 23 Закона РСФСР от 04.07.1991 № 1543-1 «Об Арбитражном суде»[243].

Но уже в новом законе о Конституционном Суде законодатель разделил «правовые позиции судей» и «правовые позиции, выраженные в ранее принятых решениях Конституционного Суда Российской Федерации». Говоря о последних, в § 40 Регламента Конституционного Суда РФ от 01.03.1995 № 2–1/6[244] в первоначальной редакции, измененной решением Конституционного Суда РФ от 24.01.2011[245] было сказано, что судья вправе поставить вопрос о несоответствии предлагаемого решения по делу «правовой позиции», выраженной в ранее принятых решениях Конституционного Суда.

То есть речь пошла не о мнении конкретных судей, а о сущностных выводах в актах – в данном случае в актах КС РФ.

Именно в таком понимании термин «правовые позиции» используется в настоящее время, при этом речь идет не только о высших судах, но и любых других, где эта правовая позиция была выражена достаточно четко.

Следует ли связывать понятие «правовая позиция» только с деятельностью высших судов – Конституционного и Верховного? По отношению к первому корректность использования данного термина подтверждается почти всеми учеными[246], по отношению к Верховному – допускается[247]. В отношении всех остальных судов ведутся споры.

Представляется, что правильный ответ на этот вопрос зависит от того, что вкладывать в само понятие «правовая позиция». Данная дефиниция, несмотря на распространенность использования, общепринятой характеристики содержания не имеет[248].

При этом, изучив научную литературу по данном вопросу, следует выделить сущностные признаки «правовой позиции», которые отличают ее от смежных явлений:

1) это всегда оценка актов, действий и событий в схожей коллизионной (или конфликтной) ситуации[249];

2) эта оценка связана с применением толкования правовых понятий и норм, критериев[250];

3) эта оценка является результатом мыслительной деятельности[251];

4) она зафиксирована письменно и является проверяемой путем прослеживания умозаключений, на основе которых сделаны соответствующие выводы[252];

5) эта оценка повторяется многократно, причем в разных, пусть и схожих, ситуациях и актах. Очень точно выразил этот признак Г. А. Гаджиев, сказав, что «правовая позиция» – это выявленное судом кристаллизованное право, источник права, правовой принцип, пригодный для разрешения группы сходных юридических коллизий»[253];

6) на нее можно ориентироваться при рассмотрении других споров[254],

7) по своей сути она – результат толкования права[255] (в отличие от актов судебного нормотворчества, которые по сути своей – акты, дополняющие законодательство);

8) и, наконец, эта оценка не противоречит законодательству, актам судебного нормотворчества и судебным прецедентам и не приводит к нарушению прав и законных интересов сторон спора и других лиц путем создания неразумной, нелогичной и заведомо невозможной ситуации для них.

В последнем случае, впрочем, можно говорить об «ошибочной правовой позиции», как иногда мягко характеризует Верховный Суд отменяемые акты[256].

Вышеназванными признаками могут обладать выводы не только высшего суда, но и любого другого. Более того, «правовую позицию» можно не только сформулировать – ее можно придерживаться, и это ее качество составляет основу единообразия и единства судебной практики.

В отношении же выводов, делаемых Конституционным Судом РФ, которые обретают для всей страны силу закона сразу после того, как были сформулированы, можно использовать термин «правоположение», предложенный А. Б. Венгеровым[257] как раз в ходе дискуссии о судебном нормотворчестве[258]. Этот же термин представляется уместным в отношении правил, формируемых Верховным Судом РФ в абстрактных правилах Пленумов и некоторых обзоров.

От правовых позиций, обязательных к учету иными судьями в силу их обязательности или убедительности, следует отличать обязательные указания вышестоящих судов при направлении дел на новое рассмотрение и обязательность преюдициальных фактов.