Читать книгу Опыт постижения первичного мирового творчества. Опыт первый - Александр Владимирович Семенков - Страница 12

Религиозный тип познания, также как и философия, направлен на постижение единства мира, но в его непосредственной, живой связи с трансцендентным. Универсалии в религии подобны универсалиям в науке и философии, но основаны на иррациональном опыте. Каждая из известных мировых религий: христианство – восточное и западное, ислам, буддизм, иудаизм – имеет свои «духовные практики», которые разделяются на «вербальные» и «невербальные» (иконические).

В религиозной вере есть своя гносеология, которая основана на понятии «Откровение», т. е. «принятие на веру» без предварительных рациональных рефлексий и размышлений, догматических основ вероучения.

Откровение происходит не от человеческих рассуждений, а от Бога. Оно являются даром Божиим, который надо принять для того, чтобы в соответствии с ним вести христианскую жизнь. «Божественное Откровение – это то, что Сам Бог пожелал открыть людям, чтобы они могли правильно и спасительно в Него веровать и достойно Его чтить»54

Основу религиозного сознания, мышления и познания составляет идея о том, что Бог открывает нам Себя Сам, тем или иным способом сообщает нам какую-то информацию о Себе, хотя бы самим фактом тварного бытия и тем, что воздействует, тем или иным образом, на нас. В Откровении как бы открываются сверхчувственные связи с трансцендентным, постигая которые человек придаёт универсальный смысл своим частным переживаниям. Форма Откровения в значительной степени определяется собирательными свойствами человеческой личности, коей оно адресовано.

Под Откровением мы понимаем всё, в чём проявляется бытие и действие Бога. Мы понимаем формы и способы мистического, сверхчувственного воздействия Сознания Божьего на сознание человека в пределах человеческого восприятия.

«Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог, чтобы показать рабам Своим, чему надлежит быть вскоре. И Он показал, послав оное через Ангела Своего рабу Своему Иоанну, который свидетельствовал слово Божие и свидетельство Иисуса Христа и что он видел». (Откр. 1:1–2).

Апостол Иоанн свидетельствует: «Я был в духе в день воскресный, и слышал позади себя громкий голос, как бы трубный, который говорил: Я есмь Альфа и Омега, Первый и Последний; то, что видишь, напиши в книгу и пошли церквам, находящимся в Асии: в Ефес, и в Смирну, и в Пергам, и в Фиатиру, и в Сардис, и в Филадельфию, и в Лаодикию. Я обратился, чтобы увидеть, чей голос, говоривший со мною; и обратившись, увидел семь золотых светильников и, посреди семи светильников, подобного Сыну Человеческому, облечённого в подир и по персям опоясанного золотым поясом: глава Его и волосы белы, как белая волна, как снег; и очи Его, как пламень огненный; и ноги Его подобны халколивану, как раскаленные в печи, и голос Его, как шум вод многих. Он держал в деснице Своей семь звезд, и из уст Его выходил острый с обеих сторон меч; и лице Его, как солнце, сияющее в силе своей. И когда я увидел Его, то пал к ногам Его, как мертвый. И Он положил на меня десницу Свою и сказал мне: не бойся; Я есмь Первый и Последний, и живой; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь; и имею ключи ада и смерти. Итак, напиши, что ты видел, и что есть, и что будет после сего». (Откр. 1:10–19).

Соединённые вместе интуиция и чувство синтеза выливается в Откровение – высшую познавательную способность, в своём целом присущую только самому чистому духу. Данные Откровения всегда сверхличны, т. е. одинаково гармонируют со всякой индивидуальностью; познаваемые в своей чистой природе лишь сознанием духа, они облекаются в форму высшей земной индивидуальности, они соответствуют целой эре всемирной истории и целому семейству народов; последнее резюмируется формулой: «Откровение есть интуиция расы». Каждое Откровение раскрывает целостный аспект Абсолютной Истины, свойственный данной расе, данному циклу истории.

Обладание чувство-знанием, или способностью прозрения, в настоящее время доступно лишь весьма ограниченному числу людей. Но всё, что человечество имеет самого возвышенного, самого благородного и прекрасного, все высшие ценности культуры – всё исходит из этой области человеческого ума. Эта область есть тот источник, из которого во все времена исходило вдохновение на поэтов, писателей, художников, ораторов, проповедников и вообще на людей, воодушевлённых высшими стремлениями и идеями.

Всё, что приобретается человеком по пути его высшего развития, всё, что ведёт к истинному познанию сути бытия и мироздания, всё, что ведёт к состраданию, любви и справедливости, к самопожертвованию и благородству, к единству и красоте – всё имеет своим источником это высшее начало человеческой сущности.

Это высшее начало человеческой сущности имеет своё пребывание в сердце человека, и потому от всего, исходящего из этой области, веет задушевностью, сердечностью, теплотой и искренностью. Подобно инстинктивному уму это высшее начало человека тоже не нуждается в отдыхе и часто обнаруживает своё существование и проявляет свою деятельность во время сна, предупреждая человека о грозящих опасностях или рисуя картины будущего. Таким образом, когда «бодрствующее» сознание человека спит, подсознание рисует нам картины прошлого, сверхсознание – возможности будущего55.

По своему первичному, основоположному существу откровение есть непосредственное явление Божией правды, реальности Бога нашему духу. В этом смысле откровение просто совпадает с религиозным опытом; этот опыт носит характер некой «встречи» с Богом. Истина, обретаемая в религиозном опыте, испытывается нами так, что при этом нашей души касается, в неё проникает некая высшая, объективная реальность, с которой мы вступаем в общение в глубинах нашего духа. Ещё, иначе говоря, то, что мы при этом переживаем, мы можем на нашем человеческом языке выразить так, что нашего внутреннего слуха достигает при этом голос Божий. Словом, подлинное существо откровения есть всегда теофания – богоявление.

«Путём откровения человек способен ещё дальше проникать вглубь вещей, ещё больше приближаться к Божественной Сущности. Великие Посвящённые своим духом воспаряли в такую высь, что они могли постигать Основные Принципы созидания миров, Неисповедимые Пути Божества, по Которым шло Его Проявление в космосе. Эти Первоверховные Истины и были переданы человечеству в виде Божественных Мистерий. Мистерии ещё выше, чем таинства возносят дух человека; тут он не только уходит от обыденной жизни, не только воспаряет ввысь, но и теряет свою обособленность, сливается с космосом, чувствует себя частью Единого Целого. Мистерия есть тоже таинство, тоже символ, но уже отнесённый не к скорбному пути человека, а уже изображающий основы жизни всего мироздания во всём его великом целом»56.

Целью Откровения является спасение людей, которым Откровение преподаётся. Именно потому, что Бог «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1Тим.2:4), для этой цели явилась благодать Божия, спасительная всем человекам, а Откровение во всех его видах есть несомненно благодать, т.е. благой дар Божий.

Истина, данная в Откровении, представляет собой часть абсолютной истины, относится к абсолютной истине, как часть к целому. Достоинство и объём этой части определяется целями Откровения, т.е. нашим спасением. В Откровении Бог раскрывает Себя – Источник абсолютной истины – в той мере, в какой это является необходимым для приближения к Нему человека. По отношению к Богу – своему Источнику – Откровение является относительной истиной.

На высотах Божественных Откровений человек желает лишь одного: безмолвно пребывать в созерцании открывшейся ему Божественной Реальности. Тогда не время для суждения о духовных предметах. Поэтому блаженный Диадох фотикийский пишет, что богословствовать можно лишь тогда, когда наблюдается некая средняя мера «в возбуждении духовном», когда разум человека ещё способен находить соответствующие слова, в то время как «во-жделенное осияние духовное питает веру говорящего». Очевидно, что если человек вовсе не имеет "осияния духовного", но порабощён плоти и страстям, то богословствовать ему запрещается. Святой Григорий Богослов пишет: «Любомудрствовать о Боге можно не всем, потому что способны к сему люди испытавшие себя, которые провели жизнь в созерцании, а прежде всего, очистили, по крайней мере, очищают и душу, и тело. Для нечистого, может быть, небезопасно и прикоснуться к чистому, как для слабого зрения к солнечному лучу».