Читать книгу Опыт постижения первичного мирового творчества. Опыт первый - Александр Владимирович Семенков - Страница 3

Средством реализации человеческого индивидуального и общественного сознания является язык (речь). Язык – это способ выражения и сохранения содержательного наполнения сознания, существующий в знаково-символической форме. Мышление идеально, оно оперирует идеальными объектами, язык, напротив, материален, поскольку знаки и символы невозможны без репрезентирующих их материальных носителей. Язык является материальным выражением нематериального (идеального) содержания. Язык есть зеркало создавшего его народа, запечатлевающее всю его историческую эволюцию.

Посредством слова организуется всякое сознательное сотрудничество людей: призыв к работе, в виде просьбы или приказания, объединяющий сотрудников; распределение между ними ролей в труде; указание последовательности их действий и связей между ними, ободрение к работе, концентрирующее их силы.

Человеческая речь, сама по себе, есть могучее подспорье человеку, ибо при помощи слов-символов он имеет возможность передавать другим людям свои мысли и переживания. Когда человек живёт в обыденной жизни и наблюдает лишь простейшие явления и формы, его речь является для него вполне совершенным способом передачи своих мыслей. Переходя в область отвлечённого мышления, человек сразу начинает чувствовать несовершенство своей речи; чем выше общее понятие, тем более трудно выражается оно словами. Чем материальнее объект, о котором идёт речь, тем легче один человек может понять другого; наоборот, чем более этот объект отдаляется от мира грубых форм, тем передача мыслей одним человеком другому затрудняется.

Смыслы Священного Писания, мысли, которые священные писатели, вдохновлённые Святым Духом, излагали в письменах, выражаются, или непосредственно – через слова. Или опосредованно, – через лица, вещи, события и действия, описываемые словами. Или в символической форме.

Священные писатели, выражая свои мысли через слова, употребляют их иногда в собственном, прямом значении, а иногда – не в собственном, а переносном значении, иносказательно. Так, например, слово «рука» по общепринятому словоупотреблению означает определённый член человеческого тела. Но когда псалмопевец Давид молится Господу: «Простри руку Твою с высоты» (Пс. 143:7), то очевидно, что здесь слово «рука» употреблено в смысле вообще помощи и защиты со стороны Господа, таким образом, первоначальное значение слова переносится на предмет духовный, высший, умопредставляемый.

Об образном, символическом языке Священного Писания говорит Дионисий Ареопагит: «Мы увидим, что таинственные Богословы прилично употребляют такие подобия не только при описании небесных красот, но и там, где изображают Божество. Так они, заимствуя образы иногда от предметов возвышеннейших, воспевают Бога, как «солнце правды» (Мал. 4: 2), как «звезда светлая и утренняя» (Откр. 22:16), благодатно восходящую в уме, как немерцающий и умный свет; иногда – от предметов менее высоких – именуют Его огнем, невредимо светящим (Исх. 3: 2), водою жизни, утоляющею духовную жажду, или, говоря несобственно, текущею из чрева, и образующею реки, непрестанно текущие (Иоан. 7:38), а иногда, заимствуя образы от низких предметов, называют Его миром благовонным (Песн.1:2), камнем краеугольным (Еф. 2:20). Кроме того, они представляют Его под образом зверей, приписывая Ему свойство льва и леопарда, уподобляя рыси и медведице, лишенной детей». (Ос. 13:7–8)9.

«Мир, учат каббалисты, был образован по мистическому плану еврейской азбуки и гармонии между буквами, которыми Бог пользовался при начертании Книги Жизни. Именно совокупность этих букв осуществляет красоту и совершенство вселенной, и ввиду того, что мир выявлялся к бытию по мере провозглашения этого алфавита, естественно существует целый ряд вещей, связанных с каждой отдельной буквой, а потому каждая из них является символом и эмблемой». «Таким образом, еврейские буквы обладают таинственной мощью не только потому, что они помогают раскрыть аналогии в мироздании и некоторые гармонии в его строении, то есть вещи, которые невежды никогда не смогут постигнуть, но и потому, что эти буквы служат как бы каналами, через кои деяния Божества изливаются в разум». Краткое, но вместе с тем необыкновенно яркое и глубокое определение всей сущности Каббалы мы встречаем у русского автора В.В. Григорьева – "Каббала есть учение о том, каким образом посредством 22 букв еврейской азбуки, единственно возможных и неизмененных форм духа, раскрывает этот дух в природе"»10.

Таро есть графическое изображение Сил Природы, замысленное древними в соответствии с общепринятым символизмом. Книга Тота есть собрание символов, и достаточно однажды устремить свой умственный взор в их сущность, чтобы сразу почувствовать их великую ценность. Аркан есть символ, безмерно превосходящий по глубине все таинства и мистерии. Законы, открываемые Арканами, суть законы всего космоса. Его жизнедеятельность бесконечна, потому что сила, вложенная в него, не есть творение отдельного человека, это есть Сам Дух Божий, потому что Аркан, как аспект Божества есть Само Божество. Арканы есть низший предел, до которого непосредственно нисходит Божество, и он есть высший предел воспарения духа человеческого.

«Природа символа глубоко антиномична. С одной стороны, он образован из элементов феноменального мира, а с другой, он причастен к ноуменальному. Символ есть брешь в оковах тварности, окно, через которое тварь получает возможность соприкасаться с вечным и необусловленным. Символ как бы даёт точку опоры идеальному в области относительного, и тем раскрывает относительную свободу видеть идеальное и к нему тяготеть»11.

«Каждое слово, выражающее то или иное состояние душевное, является символом уже в полном значении этого слова. Символ есть комплекс человеческих представлений, взятых в наиболее чистой форме, т.е. с наименьшей примесью влияний от вне лежащих факторов, выраженный в виде слова, числа, или в форме красочных, или звуковых сочетаний. Под символизмом я подразумеваю не самое внешнее проявление внутреннего символа, запечатлённое тем или иным образом, а самую идею того, что некоторая система человеческих представлений, взятых в причинной последовательности, выражается в некотором общем девизе, активно и динамически действующем, на каждого человека с ним встречающегося. Символ как таковой сам по себе, в силу своей собственной конституции, вызывает в сознании встретившегося с ним человека ту самую систему представлений и в той же последовательности, каковая вложена была его автором, но, вместе с тем, каждый человек воспринимает символ в тональностях, ему свойственных; он окрашивает его так или иначе, воспринимает в тех или иных дифференциальных частностях, но, тем не менее, сущность символа остаётся перманентной для всех людей, которые с ним встречаются. Таким образом, язык символов есть истинный всемирный, всечеловеческий язык, одинаково справедливый для всех времён и всех народов. При помощи его человек получает возможность запечатлевать свои идеи и мысли так, что они, нерушимо сохраняясь, переживут его и сообщат каждому встретившемуся с ними человеку те же мысли по существу, что были у него самого, но применённые к технике мышления и степени развития каждого из его читателей. Итак, символ есть одновременно наиболее совершенно недвижная форма запечатления мысли и наиболее совершенно эластичный метод применения их к познаванию различных людей»12.

Ответы на все недоуменные вопросы, и разрешение проблемы о смысле жизни, находятся, в сущности, в каждой из существующих мировых религий, и раскрывающих их сущность священных текстах. Если же некоторые религии этих ответов дать не могут, то виноваты в этом не конкретная религия и не религии в целом, но их толкователи. Нет ни одной теории, ни одной религии, ни одного учения, которое не было бы искажено и извращено до неузнаваемости многочисленными лжеучителями и лжетолкователями, у которых иногда бывает усердия больше, нежели разума, и сердечности. Иногда религиозное учение сознательно или умышленно искажается с эгоистической и корыстной целью.

Очень часто неверное толкование Священного Писания, которое выражает сущность религии, связано с тем особым языком, которым во все времена пользовались и пользуются Учителя человечества. Этот образный, символический язык предназначен для сообщения людям тех трансцендентных истин, которые обыкновенным языком переданы быть не могут. Особенностью языка Священного Писания нужно считать то, что истина сообщается людям не в чистом виде, но прикрыта символом, что даёт возможность всякому понимать скрытую символом истину сообразно своему развитию. Необходимость символического, образного языка для сообщения людям трансцендентных истин вытекает из того, что религиозное учение даётся не для одного поколения, но для сотен, не на один век, но на десятки веков, в течение которых в каждый данный момент существуют люди разного умственного и нравственного развития.

«Но как только переживания начинают терять под собой физический мир, как только они переходят в мир дымчатых образов, грёз и мечтаний, в мир непонятный уму человека, но столь близкий и ясный духу его, он убеждается, что слово не может подняться до них, не может вместить искр эманаций его духа, а посему и не может зажечь ответное пламя в сердцах людей. И вот, инстинктивно внутренний голос заставляет его следовать закону аналогии; он начинает говорить притчами, т.е. пользоваться образами другого, низшего плана; здесь, по роду своего дарования, он эти притчи может облекать или в речь вдохновенного пророка, или в гармонию красок, форм или звуков; – так родилось искусство»13.

Символический язык Священных Писаний раскрывает тайну, прикрытую символом, постепенно, оставляя уму всю его свободу, и может достичь всякой человеческой души во всякое время, при всяком её развитии. Таким образом, на протяжении веков люди, читая один и тот же текст, одно и то же изречение, находят в нём ту истину, которая доступна их восприятию. Даже один и тот же человек в течение своей жизни может менять свой взгляд и своё понимание истины в зависимости от своего продвижения в духовно-нравственном развитии.

«Символический язык сохраняет жизненность и неувядающую свежесть писаний в течение веков, но он же служит отчасти и причиной извращения и ложного понимания учения. Когда человек своим малым ограниченным умом, раньше времени, пытается понять прикрытые символами истины, которые ещё не вмещаются в его сознание, то он неизбежно приходит к ошибкам и заблуждениям.

Но заблуждения и ошибки неизбежны; они признак роста. Через заблуждения человек должен пройти и, когда он прошёл их все, и все они кончились для него разочарованием и страданием, тогда он находит истинный путь. Зло начинается тогда, когда человек свою ошибку, своё заблуждение начинает воспринимать как истину, а истину объявляет ложью. Тогда ясное и светлое учение стараниями лжетолкователей превращается в кривое зеркало, в котором истина перестаёт быть истиной, искажаясь до неузнаваемости». (А.И. Клизовский. Основы миропонимания новой эпохи).

«Были и лжепророки в народе, как и у вас, будут лжеучители, которые введут пагубные ереси и, отвергаясь искупившего их Господа, навлекут сами на себя скорую погибель. И многие последуют их разврату, и через них путь истины будет в поношении. И из любостяжания будут уловлять вас льстивыми словами; суд им давно готов, и погибель их не дремлет». (2Пет.2:1–3).

Не упорствовать в своих заблуждениях и ошибках, а осознавать и признавать их, каяться и преодолевать, уповая на милость и помощь Божию.

«То, конечно, знает Господь, как избавлять благочестивых от искушения, а беззаконников соблюдать ко дню суда, для наказания». (2Пет.2:9).